Сорок третий - Андрей Борисович Земляной

Вниз монета не упала. Между двумя ударами сердца её уже не было. Один из охранников, даже не глядя на руку, аккуратно перехватил её в полёте и так же незаметно убрал. Движение настолько отточенное, что со стороны казалось, будто золото просто исчезло.

Александр с лёгкой улыбкой кивнул, оценивая скорость и координацию. Люди у Зонти как видно подбирались не по принципу «кто толще», а по принципу «кто быстрее и умнее».

Не дожидаясь ответа, он отошёл к бару, демонстрируя, что не собирается лезть дальше без приглашения. У стойки заказал себе дорогое безалкогольное пиво с игривым названием «Радость легавого». Название отражало тонкий, но прозрачный намёк: здесь умели шутить над полицией, не переходя при этом черту.

Над стойкой висел широкий экран дальногляда. В данный момент он показывал, что‑то из якобы богатой жизни ‑ уныло разыгранную драму в интерьерах заведомо дешёвого отеля, с актёрами в костюмах бродячего театра. Декорации кричали фальшью. Бармен, заметив, как Александр скривился, понимающе хмыкнул и переключил канал на гонки. По экрану понеслись эфиромобили, вспышки поворотов и реальное напряжение трассы и дым от резины. Это выглядело куда достовернее.

В это время этажом выше, в просторном, но не вычурном кабинете, Кушер Зонти не поднимал голову от кипы документов. Перед ним лежали отчёты, сводки выручки, списки должников и заметки от людей, сопровождавших разные деловые проекты. Управлять такой империей требовало внимания к деталям.

‑ Что там? ‑ спросил он, не меняя напряжённой позы и не отрывая взгляда от документов, когда в дверь тихо постучали.

В кабинет вошёл старший смены охраны ‑ невысокий, крепкий мужчина с прожжённым взглядом и шрамом у виска.

‑ Господин, ‑ он коротко поклонился. ‑ Пришёл чив один. Передал просьбу о встрече. Всё как положено.

Он сделал шаг вперёд, положил на стол перед хозяином золотую монету и вернулся на место.

‑ По повадкам не понять, но не бес точно, ‑ продолжил он, подбирая слова. ‑ Скорее армейский или что‑то близкое. Здоровенный, а двигается легко. Держится скромно, к шмарам не клеится, у бара сосёт легашиное, пырится в гляделку.

Зонти усмехнулся, крутанув монету между пальцами.

‑ Правила знает, не бузит… ‑ вполголоса произнёс он. ‑ Значит, не дурак.

Он на секунду задумался. В его мире просто так к нему не ходили. Те, кто приходил с золотом и вежливой просьбой о встрече, редко оказывались мелочёвкой.

‑ Зови, ‑ сказал он наконец. ‑ Но, чтобы не один стоял.

‑ Эт само собой, ‑ кивнул старший, уже разворачиваясь к двери.

Он понимал хозяина с полуслова: если кто‑то, похожий на армейца, приходит к Кушеру Зонти с золотом и без лишнего шума, встреча может стать очень интересной и наверняка очень опасной.

Кабинет Кушера обставили без показной роскоши, но со вкусом: тяжёлый стол из тёмного дерева, удобные кресла, стеллажи с книгами и папками, на стенах ‑ пара дорогих картин без выпендрёжа. Единственная настоящая роскошь ‑ вид из окна на ночной залив и мягкий свет, льющийся с потолка. Всё это говорило: хозяин любит комфорт и контроль, а не блестяшки ради блестяшек.

‑ Так кто же нарушил мой покой? ‑ Кушер, откинувшись в кресле, с лёгкой улыбкой посмотрел на мужчину, которого ввели в кабинет.

Александр вошёл уверено, не суетясь. Не обращая внимания на пару охранников, вставших у него за спиной в правильных точках, он сел в кресло напротив стола, как человек, уверенный, что имеет право тут находиться.

‑ Добрый вечер, господин Кушер, ‑ вежливо сказал он. ‑ У меня странная просьба. Мне нужен щит. Не золотой, конечно, но серебро.

В местном жаргоне «щит» означал чужую личность, чужие документы, чужую историю ‑ стену между тобой и теми, кто ищет.

Кушер чуть приподнял бровь.

‑ Настоящее серебро нынче в цене, ‑ задумчиво протянул он, внимательно разглядывая гостя.

Перед ним явно был не полицейский и не человек из Сыска. И Холти, старший по смене, был прав: от этого мужчины неуловимо тянуло чем‑то армейским. Посадка, движения, взгляд ‑ не уличный головорез и не офисный клерк. Скорее палач на вольном выпасе.

‑ К вашей цене, ‑ Продолжил Александр, ‑ я могу добавить услугу. Например, дератизацию здания.

Слово «дератизация» Кушер оценил. Не «убийство», не «разборка» ‑ именно зачистка от крыс.

‑ Это уже интересно, ‑ он кивнул, сомкнув пальцы раскрытых рук перед лицом.

Проблема у него и правда имелась. Одна из тех, что по понятиям трогать было нежелательно, а игнорировать становилось опасно. Вольных стрелков в последний месяц что‑то не удавалось нанять. Одни боялись, другие ломили цену, третьи вызывали недоверие.

Он поднялся, задумчиво прошёлся по кабинету, будто раскладывая в голове новые варианты, и подошёл к шкафу. Раскрыл створки, вытащил толстую папку в жёсткой обложке и вернулся к столу.

‑ Возраст? ‑ спросил он, на секунду поднимая глаза на Александра.

Грим на лице гостя он, конечно, считал ‑ слишком долго работал с людьми, чтобы не замечать таких вещей. Но вот что там под ним, сколько ему на самом деле ‑ вопрос оставался открытым.

‑ Восемнадцать, ‑ без колебаний ответил Александр.

‑ Нн‑да⁈ ‑ с весёлым изумлением протянул Кушер, покачав головой. ‑ Тогда вам просто очень повезло.

Он раскрыл папку, пробежался глазами по нескольким страницам.

‑ Есть у меня как раз один щитец, ‑ продолжил он. ‑ Парень, вроде как, выжил в автокатастрофе, где погибла вся его семья, а потом… скончался в частной клинике. Тихо, без шума. Хвосты мы занесли, так что всё чисто. Формально он до сих пор числится живым, пока бумаги из клиники не ушли дальше. Выйдете оттуда ‑ и даже лицо править не нужно. Там, в провинции, такие фото в регистрах, что любой подойдёт. Но мы всё равно поработаем с документами. Пальцы, метрики… — Он усмехнулся краешком губ. — Но есть, одна… сложность, ‑ добавил Кушер. ‑ За отцом парня вроде как гоняются какие‑то мелкие жулики, старый долг, старая история. Но думаю, для вас это не станет проблемой. И это, ‑ он слегка постучал ладонью по папке, ‑ прям настоящее серебро. Барон Увир Ардор. Титул, имя, родословная, имущество, доступ к определённым кругам.

На полуслове он остановился и положил ладонь на бумаги, словно закрывая доступ.

‑ Но сначала услуга, ‑ мягко напомнил он. ‑ Я не благотворитель.

‑ Адрес, ‑ коротко бросил Александр. В его голосе не было ни раздражения, ни торга, а просто принятие