Тайна девяти. Древний календарь коми - Анастасия Михайловна Сукгоева

Лиса-помощница послушно махнула хвостом и стала зализывать раны Бориса.

Мир наполнился светом, теплом, и как он был прекрасен! Мы вдыхали полной грудью свежий воздух, который, как чистая родниковая вода, наполнял нас новыми силами, снимал усталость. После подземелья мы ощущали себя как в раю. Голова моя кружилась то ли от избытка кислорода, то ли от яркого света.

Я немного расслабился, теперь можно дать отдых телу. Мы с Мишкой приобняли друг друга, похлопали по плечам. Говорить ничего не хотелось. Хотелось просто наслаждаться чистым высоким небом, жарким солнцем, ослепительно-белым снегом, зелёными верхушками ёлок. Наши золотые кольчуги и мечи словно испарились.

Но на душе всё равно было как-то неспокойно. Поступок Бориса оставил мутный осадок. А Света всё не отходила от него и что-то говорила, неодобрительно качая головой.

Вдруг небесная синь покрылась чёрными кляксами, которые всё увеличивались в размерах. Мы не успели ещё сообразить, что происходит, как сверху набросилась стая чёрных воронов. Они буквально облепили нас, противно каркая, цепляя когтями и пытаясь заклевать.

Наши звери-помощники среагировали быстрее и попытались оттащить от нас жутких птиц. Жаль, у нас уже не было ни мечей, ни спиц.

Хуже всего пришлось Борису, который ещё не успел отойти от битвы с Гундыром. Я слышал, как он злобно ругался на воронов. Света отмахивалась шарфом, а Мишка… А Мишка вдруг свистнул. Громко так. Я и не знал, что он умеет свистеть.

Прямо в руки Мишке упали сигудэк и смычок.

– Давай, Миха, – подбежал я к нему, – играй, играй!

– Молодец, Миша, – обрадовалась Света, – ну же!

– Да я… да я и держать его не умею. – Мишка покрутил сигудэк, отмахиваясь при этом от воронов. – Не то что играть…

– Ты же видел, как играет Войморт, – подсказал я.

Думать было некогда – Мишка это прекрасно понимал. Птицы просто озверели, если можно так выразиться.

И он заиграл. Сначала звуки раздались противные, пугающие, но потом Мишка неведомым образом вошёл в роль музыканта – и полилась такая мелодия!

Чёрные птицы тут же присмирели и, шурша крыльями, дружно улетели.

Миша остановил игру, выдохнул и вытер лицо.

– Это я играл, да? – неуверенно спросил он.

– Вроде да, – кивнул я.

– Ты просто гениально играл! – Света приобняла новоиспечённого музыканта.

– Забираю свои слова назад, – подал голос Борис, – классно пиликаешь.

– Вот что значит родовая память. – Мишка погладил деревянный корпус сигудэка.

– Ну всё, теперь тебя на охоту потянет, – усмехнулся я.

– Не, хватило мне сегодня охоты, – вздохнул Мишка.

Он положил музыкальный инструмент на траву, и тот сразу исчез. Мишка только плечами пожал.

Наконец, лиса зализала Борису все раны. Горностай всё так же суетливо бегал рядом с ним. Он то залезал на плечи друга, то сновал по его ногам. Напоследок зверёк прикоснулся носиком к кончику носа Бориса.

– Спасибо. – Борис встал и погладил по спине сначала своего горностая, затем лису. – Спасибо, пушистики. Спасибо, Свет, – он поднял виноватые глаза на Свету, – прости, что я так, ну… гадости тебе всякие говорил иногда… Ты это… ты самая смелая.

– Да она тебе жизнь спасла! – набросился на него Мишка. – Да если б не Светка, ты бы навечно в этой пещере остался с Гундыром на пару!

Света хмыкнула и спрятала улыбку в повязанном на шее шарфе. Это был тот самый тёплый шарф, который ещё в начале пути дал ей Борис.

Мы окружили Бориса.

– А теперь, – резко сказал я, глядя прямо ему в глаза, – выкладывай, что ты там задумал?

– Ты лучше сразу скажи всё как есть, а не то… – Мишка нахмурился.

Борис откашлялся и начал охрипшим голосом:

– Ребят, вы не думайте… я не… Послушайте. Вот, я уже говорил Свете… Там, в пещере… Пока вы разговаривали с дочерью Солнца, меня кто-то схватил и потянул назад, я даже крикнуть не успел. Он был похож на большую тёмную птицу. Он сказал, что охраняет Зарань. И ещё сказал, что, по легенде, Гундыр должен проглотить дочь Солнца, иначе оно не спасётся и не вернётся на небо. Он сказал, что мы не должны менять историю. Что дракона убивать не нужно. И что сам он нас убивать не будет: мы ему не нужны, потому что не из его мира. Только силы свои зря потратим, а могли бы сохранить их. И потом…

– Что потом? – прищурилась Света.

– Ну, он сказал, – нехотя продолжил Борис, – что я бы, например, мог стать первым в любом спорте.

– Тупица! – не выдержал Мишка. – Вот что значит не читать. Так тебе любую фигню навешают, а ты поверишь. Нет такой легенды!

– Ну ты и… йой, – вспомнил я подходящее слово на коми: «дурак». – Почему ты нам не сказал?! – спросил я грубо. – Решил стать героем, да? Захотел приберечь силы для побед в спорте? А посоветоваться с нами? Поверил какому-то подозрительному типу, а мы, значит, не в счёт. Так?

– Ага, сказал бы – ты бы меня самого зарубил вместо Гундыра! – Борис покраснел. – Эта Зарань точно заколдовала тебя, уставился на неё как идиот…

Вдруг повисла секундная тишина.

– А-а-а! – вырвалось внезапно у меня. – Я и вправду идиот! Зарань! Мы же оставили её там! Как же… как я мог забыть?! Скорее назад! – Я умоляюще посмотрел на сохатого.

Лось взглянул на меня как-то неодобрительно, но опустился на колени и мордой указал на свою спину. Я забрался на него, ухватился покрепче, и мой помощник метнулся стрелой. Ребята остались ждать.

Мы помчались обратно в логово Омэля. На этот раз лететь было легко: ни снег, ни темнота не мешали в пути.

«Что же ты, друг сохатый, не напомнил мне о Зарани?» – Я мысленно обратился к помощнику. И вдруг услышал его ответ, только говорил он не вслух, его голос будто раздался у меня в голове: «Ты не просил меня об этом. И мы не вправе вмешиваться в ход истории. Мы лишь защищаем и сопровождаем вас».

Прошло немало времени, прежде чем мы снова оказались в жуткой пещере.

Тишина и темень. Никто из служителей Омэля уже не преграждал дорогу. Наконец мы дошли до того места, где оставили Зарань. Девушки не было. Мы бросились на место сражения. Стены пещеры в этом месте разрушились. Проходы засыпало камнями. Но вдруг яркий свет ударил мне в глаза. Зарань!

Посреди чёрных валунов возвышался светлый каменный столб высотой в человеческий рост. А на вершине его сияла золотая корона. Невдалеке на земле лежал мой меч.

– Не-е-ет! – Своды пещеры сотряслись от