Выпускница-неудачница - Нина Алексеевна Левина

От этих слов у меня забилось сердце в радостном волнении. Ах, какая молодец моя матушка! Разыграла целую комедию, чтобы добиться своего. Правда, ради этого она согласилась на отвратительное замужество. Эта мысль сильно омрачила мою радость.

— Я знала, что мой будущий супруг — самый великодушный человек на свете, — произнесла матушка и с обворожительной улыбкой поднялась с кресла.

— Теперь-то я могу обнять и поцеловать тебя? — спросил мистер Дожидор, не спуская жадного горящего взгляда с матушкиной груди, всё ещё вздымающейся в волнении. — Моя дорогая Эмилия…

Он раскрыл объятия, но матушка снова остановила его:

— Завтра вечером, дорогой друг. Я обещаю, что вы насладитесь моими поцелуями и объятиями завтра вечером. После того, как на бумаге заверите своей подписью выполнение моего условие… в качестве свадебного подарка.

— Вам нужна подписанная мной бумага? — мистер Дожидор недовольно поджал губы. — Моего слова недостаточно?

— Разве вас это удивляет? Вы же сами говорили, что слова — это воздух, и только бумага имеет значение, когда просили меня подписать кое-какие документы, — произнесла матушка, глядя ему в глаза. — Но если вы не хотите подписывать… что ж, я не могу настаивать…

С этими словами она забрала из руки мистера Дожидора скомканную салфетку и принялась аккуратно промокать воду на груди.

— Завтра, дорогая Эмилия, я приеду с подписанной бумагой, — произнёс мистер Дожидор, не спуская глаз с матушкиной руки, — и очень рассчитываю, что смогу наконец-то обнять свою невесту.

— Обещаю вам, мой дорогой друг, — матушка нежно улыбнулась и протянула ему руку для поцелуя. Дожидор схватил её и принялся жадно целовать, быстро поднимаясь жирными губами выше по руке. — А теперь прошу простить меня, — матушка с выражением брезгливости на лице выдернула свою руку из цепких лап «жениха», — я очень взволнована и устала…

— Да, да, дорогая Эмилия, — забормотал мистер Дожидор, — я всё понимаю и откланиваюсь. До завтра, моя дорогая!

— До завтра! Миссис Врочек! — крикнула матушка. — Проводите нашего гостя!

— Зачем беспокоить пожилую женщину? Меня бы могла проводить Тильда, — мистер Дожидор перевёл взгляд на меня и осклабился.

— Она поможет мне убрать со стола, — сказала матушка, и я посмотрела на неё с благодарностью.

Этот вонючий «достойный господин» наверняка бы снова постарался ущипнуть меня за зад, а я бы не сдержалась и влепила бы сочную оплеуху новоиспечённому жениху.

На пороге столовой появилась миссис Врочек. Дожидор нехотя последовал за ней, а я тут же бросилась к матери за объяснениями её странного решения выйти замуж за самого отвратительного человека из всех, кого я знала.

— У меня нет другого выхода, дочка, — вздохнула матушка и обняла меня. — Главное, что ты не задержишься здесь и будешь жить в Арканополе. Постарайся только провести этот год с пользой и сдать экзамен. Иначе… — голос матушки дрогнул, — моя жертва окажется напрасной.

Больше ничего не объясняя, матушка отправилась к себе в комнату. Мы с миссис Врочек навели в столовой порядок, пожелали друг другу спокойной ночи и пошли спать. Всю ночь я грезила скорым возвращением в Арканополь, мечтала о случайных встречах с Кайлумом и строила планы страшной мести коварному Люкану, совершенно позабыв о грядущем замужестве матушки. Заснула я только под утро, и в моём сне мистер Дожидор в образе декана заставлял меня украшать свадебный торт мерзкими квакающими лягушками.

10

Поздно утром меня разбудила матушка, постучав в дверь комнаты и позвав на завтрак. Быстро умывшись, я спустилась в столовую, но не успела приступить к горячему ароматному омлету, как за окном послышался топот копыт.

Матушка побледнела, услышав его, а через минуту кто-то нетерпеливый барабанил в дверь нашего дома так, что дребезжали окна, а с потолка сыпалась побелка.

— Кто это? — спросила я со страхом и представила того самого тролля, которого дражайший декан заставил меня усмирять на экзамене. Неужели то злобное чудовище последовало за мной в Бримбер?

— Один хороший друг, — «успокоила» меня матушка. — Я открою.

Что ж, если так в наш дом вламывается хороший матушкин друг, то очень надеюсь, что у неё нет плохих врагов, иначе от дома останутся одни развалины. Матушка направилась к входным дверям, и вскоре из прихожей до меня донеслись слова, сказанные взволнованным мужским голосом:

— Эмми! Дорогая! Неужели это правда?

Ого! Эмми! Интересно, что это у матушки за друг, который позволяет себе так её называть? В ответ что-то очень быстро проговорила матушка, снова едва сдерживаемый мужской голос, потом послышалась возня и несколько звуков, похожих на шлепки или поцелуи. Меня раздирало ужасное любопытство. Я уже собиралась последовать за матушкой, как она сама вернулась в комнату, но не одна. Теребя светлую шляпу в руках, следом за матушкой вошёл высокий темноволосый мужчина, в котором я узнала мистера Илезара Олифсона. Он жил в небольшом поместье на краю Бримбера и иногда заглядывал к нам в гости до моего отъезда в Арканополь.

Мистер Олифсон всегда приходил с каким-нибудь гостинцем для меня, вёл себя достойно и сдержанно, а в присутствии матушки говорил тихо, не поднимая глаз. Поэтому меня очень удивил его взволнованный вид и то, как он снова заговорил с матушкой, громко и требовательно:

— Эмми! Поверить не могу, что ты это сделала! Скажи, что это неправда!

— Тильда, дорогая! — обратилась матушка ко мне, словно не слыша мистера Олифсона. — Ты же помнишь мистера Олифсона?

— Помню, конечно, — кивнула я, не спуская глаз с гостя. Мистер Олифсон почти не изменился за три года, разве что немного расширился в плечах и обзавёлся короткой тёмной бородкой, которая ему, кстати, очень шла.

— Он зашёл к нам просто поздороваться, — продолжила матушка с нажимом в голосе, — и сразу же уйдёт, потому что у него очень много дел.

— Никуда я не уйду, пока не получу объяснений! — воскликнул Олифсон. — Здравствуй, Тильда. Как учёба? Как здоровье? Ты сюда надолго? — выпалил он, не дожидаясь моего ответа. — Рад тебя видеть, а сейчас хотел бы поговорить с твоей матушкой наедине.

— И вы здравствуйте, мистер Олифсон. Вы очень любезны и хорошо воспитаны, — я демонстративно поклонилась. — Из комнаты я не уйду пока меня не попросит матушка оставить вас наедине с ней.

— Милая Тильда! Сходи, пожалуйста, посмотри, не поспели ли груши в нашем саду? — улыбнулась матушка.

— Какие ещё груши? Там от сада ничего не осталось. Всё поглотило болото и сорняки!

— Вот и посмотри, не уцелело ли хоть что-то, — матушка взглянула на меня выразительно. — Вдруг отыщется что-нибудь вкусное.

— Ладно, беседуйте.

Я пожала плечами и вышла из комнаты. Мистер Олифсон, видимо, был настолько взволнован, что заговорил сразу,