Выпускница-неудачница - Нина Алексеевна Левина

другую тему. Мистер Дожидор, разомлевший от ужина, начал хвастаться своей прибылью от ссуживания денег под проценты и о том, сколько он уже забрал имущества у тех, кто не может расплатиться вовремя. От его самодовольного лоснящегося вида меня чуть не стошнило. Я с трудом терпела его хвастовство и мечтала, чтобы мистер Дожидор провалился сквозь землю вместе со своим Фрогмором впридачу.

9

Ужин подходил к завершению, когда матушка отложила столовые приборы и встала из-за стола.

— Дорогая Тильда! Мистер Дожидор! — Торжественный тон, которым матушка произнесла обращения, мне очень не понравился. — Сегодня за ужином я хочу сделать объявление!

— Послушаю с удовольствием, — произнёс мистер Дожидор и с причмокиванием отпил из бокала. — Мы во внимании, дорогая.

— Тильда, милая, два месяца назад мистер Дожидор сделал мне предложение руки и сердца, — со вздохом сказала матушка, и у меня в волнении забилось сердце от дурного предчувствия. — Я обещала ему подумать…

— Хотя чего тут думать, — тихо проворчал сосед.

— Мне нужно было время. Обычно женщины не дают ответ сразу, — матушка взглянула на него укоризненно. — Я всё обдумала. Мистер Дожидор, я принимаю ваше предложение и даю согласие выйти за вас замуж.

Если бы прямо сейчас в нашу столовую ввалился разъярённый тролль, я бы не испытала и десятой доли того ужаса и удивления, которое почувствовала после слов матушки. Что?! Быть того не может, чтобы моя любимая, дорогая матушка решила выйти замуж за этого отвратительного вонючего субъекта! Это наверняка какая-то шутка с её стороны! Но нет, судя по всему, шуткой это не было, потому что физиономия мистера Дожидора расплылась в довольной улыбке. Этот «достойный господин» с необычайной резвостью выскочил из кресла и ринулся к моей матушке, чтобы заключить её в объятиях и поцеловать.

— Не сейчас, дорогой друг, — матушка быстро уклонилась от жирных губ мистера Дожидора и с выражением брезгливого отвращения выскользнула из его цепких ручонок. Довольно странное выражение лица для новоиспечённой невесты. — Оставим лобзания на потом, после свадьбы.

— Но, Эмилия, дорогая, — обиженно прогудел обескураженный «женишок». — Я так долго ждал этого и столько мечтал…

— Подождите ещё самую малость. Я хочу кое-что добавить. Одно маленькое условие, совершенно пустячное. Надеюсь, вы не откажете, мой дорогой друг?

— Смотря какое условие, — насторожился мистер Дожидор.

— Я выйду за вас замуж при условии, что вы оплатите Тильде годовое содержание на проживание в Арканополе! — твёрдо произнесла матушка.

В столовой повисла неловкая пауза, которую прервал Дожидор.

— Годовое содержание?! — воскликнул он. — Зачем это? Что ей делать в Арканополе?

— Она найдёт там работу и будет готовиться к сдаче экзамена.

— Одна? В Арканополе? В городе, где на каждом шагу подстерегают соблазны?

— Вообще-то я там прожила три года, — вставила я.

— Оно и видно! — вскричал Дожидор. — Хочешь вернуться к соблазнам! Эмилия, не делай глупости! Зачем Тильде уезжать? Девочке лучше остаться в Бримбере. Мы заживём одной дружной семьёй. Я заменю Тильде отца и буду любить её как родную дочь.

При этих словах мистер Дожидор посмотрел на меня многозначительным, далёким от отцовского, взглядом, и я сразу вспомнила его щипание за зад во время встречи. От мысли о жизни под одной крышей с этим «достойным господином» меня бросило в дрожь. Только не это! Как матушке вообще пришло в голову согласиться на замужество с этим отвратительным человеком? Я никогда не соглашусь стать его падчерицей! Уж лучше жить с жабами на болоте или в Арканополе ютиться в какой-нибудь захудалой дыре и выполнять чёрную работу.

Тем временем матушка продолжала настаивать на своём:

— Тильда должна уехать из Бримбера до нашей свадьбы.

— Нет! Девочке лучше жить дома!

— Для вас это крохотная сумма!

— Ни копейки на это не дам! — отрезал мистер Дожидор.

— Ах, вот как! — вскричала матушка и в изнеможении рухнула на кресло. — Я-то думала, что вы хотя бы капельку любите меня и дорожите мной, как я дорожу вами! — С этими словами она запрокинула голову и приложила руку ко лбу, в то время как другой рукой быстро потянула завязки на пелеринке. — Жестокий вы человек! От ваших слов мне трудно дышать! Я задыхаюсь!

Пелеринка соскользнула на пол, обнажив матушкины плечи и глубокое декольте её платья. Увидев матушкины плечи и её высоко вздымающуюся грудь в глубоком вырезе, мистер Дожидор остолбенел. Его нижняя челюсть отвисла, и он чуть было не начал пускать слюни, уставившись жадным взглядом на матушкины прелести. А там было на что посмотреть! У матушки была великолепная, пышная грудь, и сейчас за декольте скрывалась лишь самая её малая часть.

— Ты слышала Тильда? — простонала матушка и ещё больше откинулась в кресле.

Грудь колыхнулась, и ошалевший мистер Дожидор замычал что-то нечленораздельное.

— И этому человеку я хотела отдать всю себя, без остатка, — продолжала стенать матушка, — хотела скрасить его одинокие ночи и осветить собой его дни! А он не желает выполнить пустячную предсвадебную просьбу! Ах, как мне плохо! Моё сердце разбито!

При этих словах она положила руку на вздымающуюся грудь и начала её страстно гладить, вроде как пытаясь унять разыгравшуюся боль в сердце. На мистера Дожидора в это время невозможно было смотреть без смеха. Он стоял рядом со стонущей матушкой, красный как варёный рак, с выпученными глазами, и мелко трясся от возбуждения, причмокивая губами.

— Что вы стоите и смотрите на мои страдания, жестокий человек! — воскликнула матушка и подалась немного вперёд. Соблазнительное декольте оказалось почти вровень с лицом мистера Дожидора. Он нервно закусил губу и тихо завыл:

— Эми-и-илия… ты сводишь меня с ума…

— У меня от вас тоже голова кругом идёт, так я расстроена. Горло перехватило, воды бы глоток…

— Сейчас, сейчас, моя дорогая! — Трясущимися руками мистер Дожидор налил воды в бокал и поднёс его матушке со словами: — Я согласен. Только не мучайте меня больше, позвольте заключить вас в объятия.

— На что вы согласны? — матушкина рука дрогнула, и на грудь пролилось несколько капель воды. — Ах, какая я неловкая!

— Позвольте промокнуть!

Мистер Дожидор схватил со стола салфетку и растопыренными пальцами попытался приложить её к матушкиной груди.

— Что вы делаете? — вскричала матушка. Мистер Дожидор смял салфетку и с растерянным видом отступил на шаг. — Да ещё на глазах моей юной целомудренной дочери! Она может подумать о своей матушке, как о легкомысленной женщине с низкими моральными принципами!

— Но Эмилия! Должен же я помочь! И ничего плохого Тильда не подумает… о моей невесте.

— Невесте?

— Да! Я согласен! Согласен на твоё условие, — закивал головой мистер Дожидор. — Тильда уедет на год в Арканополь, я