Возмездие - Роман Феликсович Путилов

— Требую письменный приказ. Я вас знать не знаю, вы мне не прямой и не непосредственный начальник, и вообще, у меня есть подозрение, что звонит мошенник. Вечер в хату, честные бродяги.

— Да вы там совсем охренели, что ли? Сержант я не шучу, пойдешь в дисбат на десять лет за неисполнение приказа…

— Короче, слушай сюда, зечара, что здесь никто твои преступные приказы исполнять не собирается. Устава не знаешь, спроси у отрядного чабана, что почем. Все, не отвлекай меня…

— Погоди, сержант, что за преступный приказ? Ты что, пьяный?

— В этой колонне пытаются вывезти государственного добра и личного имущества, похищенного у граждан Славянского государства на миллионы рублей. Я без письменного приказа никого с этим имуществом выпускать за границу не собираюсь. И, сразу предупреждаю, филькина грамота за подписью какого-нибудь майора из седьмого отдела штаба, не-пойми, чего, для меня не подойдет. Приказ должен быть за подписью моего прямого или непосредственного начальника. Все, разговор закончен.

— Сержант, если мне придется в ваш Зажопинск ехать с этим приказом… вот клянусь Богом, я тебя лично расстреляю, запомни.

— Ну, значит подкрепленье приведешь. До встречи, товарищ полковник.

Территория Славянской республики, нуждающаяся в наведении конституционного порядка. Граница с Южной республикой в районе села Каменка.

— Ну что там? — Глаз, сидящий в люке башни и выпускающий кольца дыма в небо, выглядел необычайно обеспокоенным.

— Да, «полкан» какой-то звонил, обещал письменный приказ привезти, чтобы этих всех без досмотра пропускать, ну и подкрепление привести. И меня расстрелять, заодно, чтобы два раза туда-сюда не ездить. –я посмотрел на досмотровую площадку, где Птица со своим бывшим одногруппником Березой, тоже из студентов-добровольцев, расположившись на складных стулья, о чем-то громко ржали.

— Подкрепленье — это хорошо. — глубокомысленно произнес Глаз, снова раскрыл пачку сигарет и обнаружив, что она пустая, зло смял ее.

— Только, боюсь, соврал «полкан»…

— Почему?

— Ну, одно дело бесправного сержантика по телефону запугивать, а другое дело у генерала бумажку подписать, в которой явный криминал указан. Никто и никогда из больших начальников такого подписывать не будет, а значит будут снова звонить. Или пришлют прокурора с дознавателем меня арестовать. Не будет человека — не будет проблемы.

— И что будешь делать, если прокурора пришлют?

— Брат, вот этого тебе точно знать не надо. — я криво улыбнулся: — Скажи, не пора человека в поселок за жрачкой посылать, а то кишки уже сводит, а я, когда в армию вербовался, голодать не подписывался.

— Так возьми паек в вагончике, с Беком втроем «схомячим». Они хоть и просроченные, но, вроде ничего. Зря мы что ли председателя на «поделится» раскручивали?

— Н, я лучше горячей картошки мясом дождусь, не хочу аппетит перебивать. Сейчас кого-нибудь с термосами в поселок отправлю…

Попытка прорыва случилась в сумерках. Десяток джипов с «безопасниками» отъехали от поселка на несколько километров назад и попытались проскочить границу по, вполне укатанному «проселку». Но, «проселок» быстро закончился перепаханным полем, на котором, по мосты, засели два вездехода, а третий удачно проскочив поле, влетел «мордой» в траншею, которой была обкопана наша суверенная территория, потому, что таких умников, что норовили мимо КПП проскочить был не один десяток и еще будет столько же, а колючей проволоки «егоза» и столбов на тысячи километров наших рубежей не напасешься.

В общем, часть боевиков ушла пешком на сопредельную территорию, а часть на семи джипах вернулась обратно, встав в хвосте колонны.

Откуда мы узнали? Нет, беспилотника у нас нет, откуда такая роскошь? Вместо него, на высокой трубе местной кочегарки, сменяя друг друга, сидели поселковые пацаны, вооруженные биноклем и обозревали окрестности на несколько километров.

Эти же боевики, что ушли пешком в Южную республику, утром пришли с той стороны, уже без оружия, в сопровождении сопредельного пограничного комиссара, и предъявили документы от гуманитарной организации «Добрые руки».

На встречу делегацией Глаз вновь отправил меня, видимо, не по чину ему с всякой шантрапой встречаться.

Представляюсь пограничному офицеру, не обращая внимание на бородачей, тот кривит губы. Хотя на голове погранкомиссара, не по сезону надетая, зеленая фуражка, но не наш он уже товарищ, совсем не наш.

— Мы уполномочены передать беженцам цистерну топлива. — бородатому «гуманитарию» больше всего на свете хочется перерезать мне глотку, но он сдерживается: — В виду вопиющего произвола военных Славянской республики, препятствующих пересечению беженцами границы, мы безвозмездно передаем вам бензин. Люди, в том числе женщины и дети, мучаются в машинах, у них заканчивается топливо. Велите открыть проезд…

За моей спиной Птица С Березой, сладкая парочка, снимают встречу на свои смартфоны, со стороны бородатых камер пять штук, не считая журналистов и прочих блогеров на вышке, поэтому важно взвешивать каждое слово.

— Нет.

— Что — нет?

— Нет — это значит, что неизвестное дерьмо в цистерне на нашу территорию не попадет…

— Сержант, или кто вы там… Вы понимаете, что вы сейчас, своими руками способствуете возникновению гуманитарной катастрофы? Вы совершаете международное преступление на почве расовой и религиозной ненависти. Сейчас там люди будут в машинах умирать…

— Уже умирают, шесть человек умерло за ночь. Мы выделили участок на местном кладбище и уголь, отогреть землю. Но родственники отказываются хоронить здесь.

— Еще бы! –сплюнул переговорщик: — А скоро умирать будут десятками, и вся ответственность…

— Вся ответственность лежит на взрослых беженцах, отцах семейств и старших родов. — я шагнул ближе, чтобы камеры фиксировали каждое мое слово: — Мы никого не держим на нашей земле. Предъявляй документы на автомобиль и проезжай. Предъявляй документы на вывозимый товар — вывози. Приехал на ворованной машине, с ворованным у граждан Славянской республики товаром — бросай все здесь и уходи налегке, препятствий нет. Вывозить ворованное имущество я не позволю…

— Сержант, у вас же есть приказ от вышестоящего командования выпускать всех…

— В глаза не видел никакого письменного приказа. Если это все, господа, то встреча закончена. — я бросил руку к обрезу вязаной шапки и четко развернувшись, пошагал на свою территорию, раздумывая, какую пакость теперь придумает наш противник. И он придумал.

Внезапно, взревел двигатель одного из грейдеров, и к нему стали сбегаться женщины, неся на руках маленьких детей. Подняв отвал, тяжелая машина двинулась вперед, окруженная со всех сторон галдящей и плачущей толпой. Встав на пути у дорожной технике, я, наверное,