Возмездие - Роман Феликсович Путилов

Что-то народ, бешено глядящий на меня через волны горячего воздуха, поднимавшегося от языков пламени, как-то поскучнел и даже попятился назад. Да еще Береза, стоящий сзади, все время хватает меня за рукав и что-то восторженно вопит. Тут эти в любой момент могут вновь кинуться, а Береза отвлекает, не переставая. Ну что тебе надо, боец?

Я, конечно, слышал, что газотурбинный танк Т-80 ты не слышишь до того момента, пока он тебя не переехал, не помчался дальше, ну, а теперь я в этом убедился лично. Практически бесшумно, весь облепленный грязью, к дороге, по заснеженному полю, мчался танк, на башне которого, на верхушке четырехметровой составной антенны, бился по ветру трехцветный флаг Славянской республики, а за танком, как маленькие утятки за мамой-уткой, скакали по паханному полю, остроносые БМП −2, усыпанные фигурками людей.

Территория Славянской республики, нуждающаяся в наведении конституционного порядка. Граница с Южной республикой в районе села Каменка.

— Я товарищи сержанты ваших дел не знаю…- хлопнул широкой ладонью по столу командир сводной группы старший лейтенант Беглов, позывной Бегун: — Моя задача — оборонять границу от внешнего нападения. Ни о каких беженцах я ничего не знаю, они в сферу моих жизненных интересов не входят.

— Товарищ старший лейтенант, если мы не решим этот вопрос завтра, у нас будут проблемы. Согласитесь, лучше самим решить проблемы по своему плану, чем пытаться парировать действия противника. Пассивной обороной сражение не выиграешь. Тем более, завтра может подойти вторая колонна, и тогда мы даже целым полком, будь у вас тут полк, ситуацию не вытянем. Нет, когда толпа женщин и детишек соберутся вокруг вашего танка и начнут его сжигать с вами вместе, вы можете сказать им, что вы нейтральны и приехали только защищать границу, но, боюсь вас не поймут, а если поймут, то не захотят слушать.

— А ваше начальство… товарищ младший сержант, что говорит о ситуации?

— Какое мое начальство, товарищ…

— Слышь, сержант, мне даже не интересно, какое у тебя на самом деле звание, но я в армии уже давно, еще с кадетов…- Бегун пощелкал крепким ногтем по знаку окончания Суворовского училища: — И я могу голову дать на отсечение, что таких борзых сержантов не бывает, никогда!

— Ладно, товарищ гебист…- Бегун без сил рухнул на, отжатый у нас с Глазом, топчан, сбитый из ящиков и закрыл глаза: — Завтра возьмете первый взвод в свое распоряжение, это двадцать человек, и чтобы через четыре часа здесь ни одной иностранной сволочи не было. А теперь дайте мне поспать хотя бы пару часиков.

— Бегун, однако, умный человек. — Глаз принялся составлять ящики, чтобы не развалились под его телом: — Я всегда чувствовал, что с тобой что-то не так, только сказать не мог. А тут сразу видно, офицер, сразу вывел тебя на чистую воду. Давай, иди бойцов проверяй, через два часа я тебя сменю.

— Глаз, ты не борзей. — я попытался сдернуть сержанта с ложа: — Если считаешь меня гебистом, то и иди, сам бойцов проверяй, а мне, как офицеру спать надо побольше…

— А может ты гебист –прапорщик? — резонно заметил Глаз, поджимая под себя руки и ноги и превращаясь в клубок, который так просто не ухватишь:

— А прапорщик — гебист не сильно от целого сержанта Славянской армии отличается…

— Эй, прапорщики, я сейчас встану, и вы пойдете вдвоем мой танк сторожить, а в нем холодно…- пробормотал «старлей»: — Дайте поспать, мабута мазутная…

Танк сторожить я не хотел, я хотел лечь спать в теплом кунге, пусть даже и через два часа. Я показал кулак довольно хрюкающему Глазу и вышел в морозную мартовскую ночь. Надо проверять несение караульной службы нашими невеликими силами, подкрадываться к солдатам и бить по наглым рыжим жопам, потому что, бойца куда не целуй, у него везде жопа.

Хорошо «старлею» рассуждать, что таких сержантов не бывает. Ему бы посадить в голову моего неистового дедушку, капитана РККА, который десять лет резался с басмачами, а потом с японцами, и к ценности каждой человеческой жизни относится очень негуманистически, как-то дремуче-средневеково к ним относятся. Стоит мне на мгновение замешкаться, как в голове начинаю орать, что чем меньше их останется, тем счастливее будет жить наша социалистическая Родина вместе, и каждый ее гражданин — по отдельности. Бля, всего пять минут прошло, а мне еще почти два часа между постов курсировать! И почему так время медленно тянется.

Территория Славянской республики, нуждающаяся в наведении конституционного порядка. Граница с Южной республикой в районе села Каменка.

Как там говорил великий русский мичуринец — Мичурин Иван Владимирович? Мы не можем ждать милостей от природы? Вот и мы ждать больше не можем.

После завтрака, выспавшийся Бегун представил меня двум десяткам бойцов, сообщив, что на ближайшие несколько часов я для них командир, отец и даже мать, после чего ушел по своим командирским делам, ну а я остался, глядя на строй ухмыляющихся мне в лицо лбов, большинство которых были банально меня старше. Пришлось им немного улыбки с лиц стереть, послав по шеренге смартфон с фотографиями того, что осталось от нескольких, знакомых мне, ополченцев из Города, которые во время несения службы немного расслабились и подпустили к себе молодых улыбчивых, смуглокожих девчонок…Хорошо, что у меня смартфон не из дорогих, а напротив, на картинке всех подробностей не видно, иначе парни бы от содержимого желудков бы избавились. Парни, вроде бы, прониклись серьезностью момента и дальнейший инструктаж слушали внимательно. А дальше мы разбились на пары и пошла работа.

Стук костяшками пальцев в боковое окно машины, откуда на нас с напарником с ненавистью смотрят несколько пар глаз.

Стекло медленно опускается в пазу…

— Доброе утро, пограничный досмотр. Документы на машину.

— Слушай, брат, какие документы⁈ — бородатый мужик, сидящий за рулем, вымученно улыбается: — Давай, отпускай нас, у нас дети…

— А у человека, у которого вы машину отобрали — были дети? А они живы и где их можно найти, чтобы узнать, каким образом вам машина досталась?

— Найти можно…- Проявляет водитель недюжинные знания русского разговорного языка: — Улица Пушкина, дом Колотушкина, пошел на…

Мужик что-то орет, и его жена начинает отчаянно крутить рукоять закрывания окон, но моя рука уже в салоне, тянется к защелке двери, и тогда женщина громко визжит, хватает мою кисть двумя руками