Возмездие - Роман Феликсович Путилов

— Вот ты как… А я думал, что мы друзья… — Глаз укоризненно поцокал языком.

— А причем тут друзья или не друзья? — удивился я: — Вообще-то я тоже думал, что мы друзья.

— Я как друг не хочу, чтобы ты совершил глупости. Ты же туда собрался? — Глаз безошибочно махнул в сторону юга.

— Скажи друг…- я похлопал себя по предплечью, где пламенел шеврон «Больше никогда!»: — Ты думаешь, я эту нашлепку просто так, для красоты ношу? Нет, это память до конца моих дней, память о моей нормальной жизни, когда у меня были мама и папа, квартира в новом доме. А потом кто-то из больших начальников решил, что для улучшения экономических показателей региона надо пригласить иностранных работников, которые стоят недорого, неприхотливы, трудолюбивы. Кто-то из больших начальников получил орденок и персональную пенсию, а у целого региона, у нескольких миллионов человек жизнь закончилась, в прямом смысле этого слова. А я, вместо того, чтобы учиться, с девочками после института встречаться, кушать мамины пирожки, воюю уже не первый год, творю лютую дичь и ненавижу тех, кто отличается от меня…

— Меня ты тоже ненавидишь? — Глаз сощурил и без того узкие глаза: — Я от тебя тоже очень сильно отличаюсь.

— Даже если бы ты не был моим братом, ты, вернее вы совсем другие. Вы же не приедете в мой дом и не скажете, что я должен поклоняться твоим предкам или должен умереть. А они пришли к нам и именно это сказали. И сейчас убивают людей моего народа всего в ста километрах отсюда.

— Тебя там убьют почти сразу…

— Надеюсь, что не сразу, что успею шороху там навести. Ладно, пойду я.

— Да ты даже границу не переедешь, тебя с БТРа расстреляют сразу.

— Зассут у вас на глазах по мне стрелять. А дальше просто не догонят… Ладно, отпускной билет ты мне выписываешь или нет?

Ну да, в армии Славянской республики, дислоцируемой на Возвращённой территории пока царил полнейший бардак. Так как кадровый состав вояк сюда ехать не желал категорически, в армию набрали всяких мутных добровольцев, типа меня, заманивают их разными плюшками, в том числе и правом требовать предоставления отпуска на сорок дней, не считая дороги, не реже раза в год. А я этот срок пропустил почти на шесть месяцев, что могло вызвать мое эмоциональное выгорание вплоть до расстрела сослуживцев и прочих обывателей. Поэтому Глаз не имел права меня удерживать сколько ни будь надолго. И автомат я мог не сдавать, потому как на территории действовало военное положение, а военнослужащие имели полное право защищать свою жизнь своим личным оружием. В общем, полнейшая партизанщина и махновщина. Безусловно, когда мы наведём на территории порядок, сразу же появятся карательные органы, типа полковника, который обещался меня расстрелять, и мгновенно закрутят гайки, но я до этого времени оставаться в армии не собирался, а планировал вновь превратится в Сашу Иванова, учащегося средней школы, или как там получится.

— Куда тебе отпускное свидетельство выписать? — хмуро буркнул Глаз.

— Выпиши в Яблочный город, у меня родня там, давно не виделись.

— Повар, тебе говорили, что ты псих? — Глаз покрутил пальцем у виска.

А что такого? Яблочный город — столица сопредельной Южной республики, и хотя мы с ними уже являемся разными государствами, рудиментные признаки единой страны ещё не все отвалились. И мы, и они, вправе свободно пересекать общую границу и свободно передвигаться на территории друга друга, имея лишь внутренние документы, удостоверяющие личность. Депутаты и прочие министры в обоих столицах, конечно, работают в режиме бешеного принтера, разводя наши народы в разные стороны, но они тоже люди, у них всего две законодательные сессии в год, да еще внутренние интриги, поэтому не все сразу получается.

— Ладно, ты парень взрослый, тебе жить. — махнул рукой Глаз: — Через час придёшь, получишь свидетельство. Не задерживаю.

— Ты пойми меня, я не могу не поехать, и скорее всего меня там убьют. — Я третий раз пытался достучаться до девушки, приводя свои неотразимые аргументы: — Да, получается, я тебя обманул. Пообещал заботиться и тут бросаю. Но прости. Сегодня и завтра здесь будут еще твои земляки, перейдешь с ними границу и поедешь, куда ты первоначально ехала. Конечно, можно было тебя в Республике оставить, но ты должна понимать, что это очень опасно. После того, что здесь творили твои земляки, личной безопасности на этих землях тебе никто не сможет гарантировать…

— У меня сейчас только один земляк…- Адиля, одетая в военную форму, собирала наши вещи и припасы. Не знаю, где она что взяла, но количество еды в доме прибавилось.

— И этот земляк — это ты. Поэтому, ты от меня не избавишься, ты обещал. — Девушка застегнула вторую и последнюю сумку и села напротив меня: — У вас принято перед дорогой молча посидеть, правильно?

— Слушай, ну давай я тебе денег дам, их у меня много…

— Тьш! — девушка шикнула на меня, приложив палец к губам, чтобы через минуту заговорить: — Саша, я все собрала, кроме твоего оружия, ты с ним сам разберись, хорошо? А так я готова. Я пойду вещи в машину отнесу, а ты дом и ворота закрой.

В расположении нашего взвода, куда я приехал через полтора часа на трофейном джипе, творился полнейший бардак и развал.

Откуда-то притащили водителя фуры, что, после того, как притащил БМП Бека, так и пропадал где-то в посёлке, говорят, пригревшись у какой-то разведенки, и сейчас этот мужик с помятым лицом руководил креплением БМП на прицепе.

— Что, куда-то перебрасывают? — вяло поинтересовался я у Глаза, застав его в вагончике, собирающим вещи.

— Не, в отпуск едем. — сержант повернулся ко мне улыбающимся лицом: — Друг на рыбалку пригласил, вот, собираемся. Товарищ старший лейтенант отпустил, сказал…

— Сказал — "Идите на хер, Глаз, вы мне всё равно не подчиняетесь. — буркнул «старлей» и разлил по кружкам отдающее сивухой содержимое фляжки: — Что бы не по последней.

Когда я втягивал в себя вонючую жидкость, в кунг без стука ввалился водила фуры.

Он чутко повел носом, замерев на пороге, после чего обиженно пробубнил: — Мужики, вы конечно парни хорошие, я вас уважаю и все такое, но без договора я вашу ху… технику никуда не повезу. И аванс хотелось