Миротворец 4 - Сергей Тамбовский

Вильгельм предложил добавить к этому маленькому ареопагу австрийского императора Франца-Иосифа и не встретил возражений. Первым начал обмениваться мнениями, как ни странно, именно австриец.

— Господа, вы все, несомненно, с большим вниманием изучаете ежедневные сводки из Кореи и Китая, не правда ли?

Вопрос был риторический и никаких ответов, собственно, не подразумевал, поэтому Франц-Иосиф продолжил излагать свои мысли.

— Корея очень далеко расположена от Европы, но тем не менее начало новой и, как мне представляется, большой войны вызывает некоторые вопросы… на которые и хотелось бы получить сбалансированные ответы в ходе нашего импровизированного совещания…

— Вы абсолютно правы, ваше величество, — решительно поднял брошенную перчатку лорд Бальфур, — вопросы висят в воздухе и требуют хотя бы каких-нибудь ответов. По последним сведениям из Кореи, у японцев взорвался и затонул крейсер Асама, флагман эскадры Уриу, а второй по оснащению корабль Чиодо очень сильно поврежден. При этом русские применили оригинальную техническую новинку — сброс торпед с летательных аппаратов… именно такими торпедами и был потоплен Асама…

— Насколько я знаю от команды крейсера Мольтке, — вступил в диалог Вильгельм, — он стоит в том же порту Чемульпо с дипломатическими целями… так вот, капитан корабля передает, что эскадра адмирала Уриу очистила рейд возле этого порта, и к двум российским кораблям присоединились еще четыре из Владивостока.

— Это все тактические сведения, — сказал француз Лубе, — интересные в основном военным. Давайте лучше сосредоточимся на стратегии.

— Давайте, — не стал отпираться Бальфур, — нам в ходе предстоящей сессии Лиги наций предстоит выработать согласованный взгляд мирового общественного мнения на этот конфликт… высказывайтесь, господа, что вы думаете на этот счет?

— А кто первым начал боевые действия? — спросил Франц-Иосиф.

— Согласно данным корейского телеграфного агентства, — отвечал Вильгельм, — войну первыми объявили японцы… позавчера в 12 часов по местному времени. Но стрелять первыми все же начали русские — их самолеты сбросили торпеды до того, как японцы начали что-то предпринимать.

— Не забывайте, герр Вильгельм, — напомнил ему француз, — что японцы все же перед этим запустили два самолета-истребителя со своего авианосца…

— Авианосец — что это? — спросил Бальфур.

— Корабль с самолетами на борту, мистер премьер, — ответил ему Лубе, — кстати, это еще одна военно-техническая новинка, которую, уверен, возьмут на вооружение все ведущие мировые державы. В самом ближайшем будущем.

— Господа-господа, — еще раз поморщился Бальфур, — давайте технические аспекты оставим нашим военным, нам же предстоит выработать политическую точку зрения на происходящие события.

— Я от лица своей страны могу сказать так, — высказался после небольшой паузы Вильгельм, — считаю, что нам надо выработать некий обтекаемый документ… не осуждая и не поддерживая напрямую никакую сторону. У нас у всех есть свои скелеты в шкафах, совсем не обязательно выставлять их на всеобщее обозрение.

— Хорошее предложение, герр Вильгельм, — отозвался английский премьер, впрочем, с кислой миной на лице. — Есть еще какие-то мнения, господа?

— У нашей страны, — продолжил тему Франц-Иосиф, — вообще нет никаких колоний на других континентах. Если не считать кусок промороженной суши в Северном океане. Поэтому все происходящее за десятки тысяч километров от Вены и Будапешта лично я, выражая интересы своей страны, могу считать несущественным. Я, если коротко сказать, за нейтральную декларацию.

— А вы что скажете, мсье Эмиль? — обратил свой взор на француза Бальфур.

— Я слышал, что русский наследный принц Михаил получил тяжелое ранение в ходе последнего боя на Желтом море… хорошо бы высказать соболезнования российскому императору вместе с пожеланиями скорейшего выздоровления Михаила. А в остальном я в принципе поддерживаю и герра Вильгельма и его величество Франца-Иосифа.

— И с американцами хорошо бы согласовать наше мнение, — добавил в итоге совещания Вильгельм, — их вооруженные силы хорошо усилились в последнее время, и они вполне могут вмешаться в конфликт на какой-то стороне.

— Рузвельта я возьму на себя, — решительно ответил Бальфур, — мы все же на одном языке говорим.

— Хорошо, — кивнул Франц-Иосиф, — тогда встречаемся вечером на генеральной ассамблее.

Генеральная ассамблея

Генеральный секретарь Лиги наций Фритьоф Нансен был достаточно молодым мужчиной, но уже с седыми вислыми усами. Первоначально он прославился своими полярными экспедициями, в частности лыжным походом через всю Гренландию и позднейшей экспедицией на судне Фрам к Северному полюсу (неудачному, впрочем — первым на этот полюс добрался американец Пири через пару лет). Но уже с начала двадцатого века он переключился на политику, добивался, например, расторжения унии его родной Норвегии со Швецией, причем небезуспешно, а затем служил посланником в Лондоне. Его деятельность не осталась незамеченной мировым сообществом, благодаря публикациям в прессе и частым выступлениям в разных странах Нансен создал себе громкое имя, поэтому при создании Лиги наций как-то само собой получилось, что он оказался первым и чуть ли не единственным претендентом на пост генерального секретаря.

Нансен зашел на свое председательское место, когда зал наполнился практически наполовину. Шум стих, тогда он постучал молоточком по гонгу и объявил:

— Господа, позвольте считать юбилейную десятую сессию генеральной ассамблеи Лиги наций открытой.

Похлопали довольно жидко, поэтому Нансен очень быстро перешел к оглашению повестки дня.

— Сегодня и завтра, в дни нашей сессии, мы должны обсудить такие вопросы. Во-первых, это территориальное размежевание в Южной Африке… как вы все знаете, конфликт между республиками Оранжевой реки и Великобритании в общих чертах улажен, однако остались некоторые вопросы, которые вынесены на суд мировой общественности, в частности по рабству и о границах. Во-вторых, Индия — восстание племен на северо-западе стране растет и ширится, репрессии англичан переходят все разумные рамки, этот вопрос требуется обсудить в расширенном формате.

В глубине зала встал и поклонился всем присутствующим Махатма Ганди, вызвав сдержанный шум у публики.

— Ну и последний по списку, но не по значимости вопрос, касающийся военного противостояния России и Японии близ берегов Кореи…

А тут уже в зале поднялся серьезный шум, так что Нансен был вынужден настойчиво постучать молоточком по гонгу. Когда все успокоились, он продолжил.

— Давайте конструктивно, господа, если каждый будет стараться донести свою точку зрения до окружающих вне очереди, мы ни к чему не придем. Какие будут предложения относительно повестки дня?

— У меня есть предложение, — встал американский президент Рузвельт, — давайте передвинем русско-японский вопрос на первое место, а все остальное оставим на десерт…

— Лично