Мимоходом на курьих ножках - Милена Валерьевна Завойчинская

Я сделала мысленную пометочку, что возможны и другие похожие заведения, живущие своей жизнью и уходящие невесть куда.

— И⁈ — Я строго нахмурила брови.

— Ну да, да! Вот ты зануда. Ушла. Встала на свои лапы и ушла. Она ведь может.

— У нее еще и лапы⁈ Где⁈ Она же стояла прямо на асфальте, и крыльцо имелось.

— Боги! Какие же примитивные людишки живут в этом мире. Ну не лапы. Ноги. Самые обычные курьи ножки.

Я аж булькнула, издав нечленораздельный звук. Помолчала, собираясь с мыслями, и уточнила:

— Избушка? На курьих ножках? Но булочная выглядела обычным каменным двухэтажным домиком.

— Нет, конечно, не избушка уже давно. Это только первое время после вылупления они такие, типичные избушки. А потом растут, увеличиваются, выбирают образ жизни и специализацию, под них снаружи меняют фасад и вывеску, внутри — тоже под выбранную деятельность — переносят стены и выращивают нужное количество комнат.

Я молча таращилась на Колобка. Пауза затягивалась. В какой-то момент он начал нервничать, отводить глаза, и я поняла, что и сейчас он еще не всю правду мне выложил.

— Колись давай!

— Зачем⁈ — испугался он. — Я печеный, меня нельзя расколоть.

— Выкладывай все полностью. Много таких избушек на курьих ножках существует? И какие они? И откуда берутся? Где рождаются? И что, те, кто начинают в них жить и работать, становятся как Баба-Яга?

— Где избушки вылупляются, никто не знает. Откуда берутся их яйца, тоже неведомо. Новорожденных избушат никто не видел, но всем известно, что они вылупляются, а не рождаются. Просто однажды они приходят к людям, уже став большими. Сначала это обычный одноэтажный деревенский домик с печью. Они могут оставаться на одном месте, пускают в себя кого-то пожить. Скучно им быть одним. Чаще всего ведьмочек или магичек. Могут под них свой внешний вид менять и где-то на одном месте обживаться. Но чаще снимаются с места и путешествуют. Изучают миры. Потом, став взрослыми, выбирают, чем хотят заниматься в своем дальнейшем существовании, и начинают изменять себя под выбранную цель. Отращивают второй этаж, крыльцо, вывески, витрину, стены каменеют и меняют окрас.

— С ума сойти! — выдохнула я.

— Ну а потом подают заявку в ковены или королевским службам, что готовы существовать в связке с магами и чародеями. И тогда уже им помогают подобрать того, кто будет вести… хозяйство? Быт? В Мимоходом — это всегда тот, кто умеет и любит печь. Вот с Марьяном вышла осечка. Выпечку он любит, а вот печь не очень. Ты как? Должна уметь, раз привязка сработала.

— Не отвлекайся. Да, люблю, умею, обожаю. А какие еще есть избушки? Ты про какие знаешь? И почему «Мимоходом»? И зачем на вывеске восклицательный знак? На названиях не ставят знаки препинания.

— Какой знак? Просто «Мимоходом».

— В конце слова. Багет и кексик.

Колобок задумался. Пошевелил толстыми губами. И озадаченно сказал:

— Это просто багет и кексик. Для красоты. Не знаю я ни про какой знак.

— Да? — Я потерла шею. Встала и взяла с кровати сложенный фартук. Там на кармашке была вышивка. Вот ее я и показала Колобку.

— И? Красиво. Кексик — потому что сладости. Багет — потому что хлебы разные. Что не так?

— Ладно-ладно. Значит, я неверно прочитала, и булочная называется просто «Мимоходом». Так почему именно так?

— Потому что на месте не стоит. По мирам ходит. И у нее чародеи, когда меняются по естественным причинам, всегда из разных реальностей. Она любит путешествовать. Специально ее и не найти. Но вдруг можно наткнуться мимоходом, забежать и купить вкусную выпечку.

— Но адрес же?.. Я видела. И даже запомнила. Там на вывеске было: ул. Сладкая и номер дома — тринадцать.

— Это просто адрес регистрации в одном-единственном городе, чтобы получать письма и заказы. Магическая привязка. Ну и в редкие визиты в родной мир там и встает.

— А ключ? — кивнула я на магическую штуку.

— А ключ избушки сами из своего нутра исторгают. И через него привязку и осуществляют.

— То есть все-таки избушки на курьих ножках — это их общепринятое название, даже если они выглядят двухэтажными коттеджами, — утвердительно заявила я. — А какие еще бывают избушки? Ну же! Рассказывай!

— Какая же ты нудная! У тебя в голове должен быть хлебушек, пирожные, тортики.

Я прыснула от смеха и уверила, что именно хлебушек у меня в голове и есть после всего произошедшего. А из остальных избушек Колобок смог назвать только кофейню, потому что она была подружкой нашей кондитерской. И ее чародеи всегда приобретали большие партии выпечки. Еще он знал про ателье.

А дальше отмахнулся, сказал, что всех их не упомнишь. Сама со временем узнаю про остальные избушки на курьих ножках. Но вообще, лучше так их не называть, ведь взрослые избушки уже изменили свой облик под специализацию и выглядят красивыми домами, а не деревенскими избами.

А как называть? Да никак. Есть название у каждой, это как имя у нас с ним. Вот им и называть.

— Что-то ты путаешься в показаниях, — прижучила я его. — Такое ощущение, что ты сам знаешь не все. То говоришь, что они официально называются избушками на курьих ножках, а то заявляешь, что так их называть не надо. Вот я человек. И как бы я ни меняла свою внешность, человеком быть не перестану.

— Какая ж ты нудная! — закатил глаза Колобок. — Давай пошли. Нас ждет Мимоходом.

И я поняла, что права. Он действительно просто не все знает и путается. Но сегодня идти, конечно же, никуда не собиралась.

— Завтра. Сегодня спать ложимся, — заявила я. — И вообще, иди в шкаф. А то мне нужно переодеваться, и тебе нечего на мои девичьи прелести пялиться.

— Ты совсем дур… — вытаращился он на меня, но тут же исправился: — дорогая. Забыла, что я хлеб? Я из теста. Мне твои девичьи прелести — примерно как тебе ножка стула или спинка дивана. Та же степень привлекательности.

Ночью мне снились избушки на курьих ножках. Они водили хороводы, чаевничали, сплетничали о нас, людях.

Дичь лютая. Но и та информация, которую мне выдал Колобок, была далека от нормальности. Я его все же засунула в шкаф, закрыла дверцу и подперла ее стулом. А потому что нечего! Я еще не настолько