Мимоходом на курьих ножках - Милена Валерьевна Завойчинская

Опущу все те неприятные слова, которые изволил исторгнуть из себя Колобок, пока я его запирала. Пообещала ему, что вот прямо сейчас он отправится искать зайца, медведя и Серого волка. И если попадется лисе, то это уже не моя забота.

— Какой еще лисе? У вас в городе живут лисы? Волки?

— Хуже. У нас живут люди, машины, собаки и дети, — буркнула я и захлопнула дверцу шкафа.

Утром родители старались не шуметь, собираясь на работу, но у них плохо выходило. Они отвыкли, что я живу с ними, и то что-то роняли, то начинали говорить в полный голос.

Но я не в обиде. Наоборот, хорошо, что проснулась пораньше. Много планов, много дел.

Папа еще раз уточнил, не нужна ли мне помощь, не привезти ли что-то отсюда в снятую им для меня квартирку? Мама дала множество напутствий и советов. Но им пора было уходить, так что мы договорились созвониться. Ну и что я приглашу их на новоселье, как только разберусь с вещами, обустроюсь и буду готова к приему гостей.

— Ну наконец-то! — воскликнул Колобок, как только я открыла шкаф, позволяя ему выбраться наружу. — Теперь-то мы можем ехать?

— Да. Я уже позавтракала и собралась, — миролюбиво ответила я. — Катись давай. Я присела на корточки и разложила на полу большой тканевый шоппер.

— А корзинка?

— Я, по-твоему, крестьянка или дачница? Откуда у меня корзина?

Вот так периодически переругиваясь, мы и вышли из дома. Вполне спокойно доехали на метро до нужной станции. Дошли до моего нового дома, где, по заверению папы, уже все отмыли еще вчера специально обученные люди. А мне предстояло сегодня только разобрать свои вещи из коробок и закупиться продуктами на свой вкус и аппетит.

С последним пунктом родители тоже предлагали помочь, но я отказалась. А вдруг бы я задержалась у них, а не заехала прямо сегодня. Да и смысла в этом нет, существует доставка, и мне привезут все, что я пожелаю, в течение пары часов, максимум.

Вошла я, разулась и сразу же отправилась проверять, что тут и как. Ну… было чисто. И пусто. А все мое имущество сиротливо высилось кучкой коробок и пакетов в кухонной зоне.

— Не богато, — прокомментировал Колобок.

Он уже успел прокатиться во всей небольшой квартирке и сунуть свой нос везде. Хуже кота, ей-богу.

— Да это же не мое. Спасибо, что пустили пожить за не слишком большие деньги. Владелец квартирки уехал на год, а мне вот… Ну и присмотреть за жилищем. Всем хорошо.

— Ну да, ну да. Но вообще зря. Ты можешь жить в Мимоходом.

— Ну да, ну да… — В тон ему отозвалась я. — В неведомой волшебной избушке, у которой имеется свой характер и взгляд на жизнь, а также она дружит с другими избушками. И тут я, такая нарядная, — жить пришла. Ага.

— И? Что не так? — совершенно серьезно уточнил он. — Принарядиться, конечно, не мешало бы. В драных застиранных штанах негоже перед приличным обществом появляться. Да и балахон этот твой… Платье надо, ленты в волосы. Ну и причесаться бы не мешало. Что вот ты на голове накрутила? Позорище, а не девка.

— А я не девка, а современная молодая девушка в модных драных джинсах, в ху́ди и с пучком на голове.

Колобок фыркнул.

— Худи… Слово-то какое! Страхо-худо ты в нем. Все одно, как приступишь к работе в Мимоходом, одеваться подобающе придется.

Как-то незаметно в наших диалогах название булочной стало звучать, словно это имя. Мне поначалу было сложно принять, что это не просто слово с вывески. Да еще и наречие. А потом ничего. Втянулась. Да, вот такое странненькое имя у странненькой избушки на курьих ножках.

Сама не верю, что я приняла это как факт и всерьез о нем рассуждаю.

Марьян Брикс

Что ж, в академии магистры не зря твердили сотни раз, что магам, особенно боевым и стихийным, нельзя выпускать злость и раздражение из-под контроля. Это сложно. Неукротимые стихии бурлят вместе с эмоциями. Только контроль над всем в совокупности — мыслями, чувствами, настроением, эмоциями — помогает держать их в узде.

Марьяну удавалось это в детстве, поэтому не выгорел и не позволил пострадать окружающим людям от его огненного дара. Рано потерявший мать мальчик умел быть серьезным, вдумчивым, осторожным. Потому и в академии был одним из лучших. По этой же причине и в схватках с нежитью уцелел. Хоронил друзей, развоплощал их, ставших нежитью, и занимался упокоением бывших соратников, которым не повезло.

Выжил, уцелел, сберег здоровье. Вышел на пенсию. Получил хорошее дело, шанс на безбедную жизнь. И все это потерял, единожды психанув, позволив эмоциям взять контроль над собой.

Ладно одежда и немногие ценные и памятные вещи. Обидно, конечно, было их лишиться. Но деньги на банковском счете позволили снять жилье, купить необходимый минимум вещей, да и питаться три раза в день.

Но как избавиться от досады на себя? Ведь это он взорвался и выскочил из «Мимоходом», бросив все. Это он собственноручно швырнул в случайную прохожую и свою форму пекаря, и ключ в ее кармане. На ту девчонку даже разозлиться не получается. Она ничего плохого не делала, просто стояла и смотрела на витрину. Молоденькая, симпатичная, глазастая, странно одетая иномирянка.

Да и на сбежавшую избу не получалось разозлиться. Ведь он знал, что она полуразумная и обидчивая. И его предупреждали, что с нею нужно наладить контакт и привязать кровью.

Правда, он не предполагал, что она может вот так, совсем по-девчачьи, психануть и сбежать в одиночку.

Как ни крути, как ни пытайся перевернуть факты, а они все говорят, что Марьян сам виноват в случившемся.

Это было обидно. Никому не нравится осознавать такое.

Избушка на курьих ножках, которая ни разу Марьяну свои ножки не демонстрировала, удрала. Где ее носит — только куриному богу известно, если таковой существует.

Прошла неделя. Найти «Мимоходом» так и не удалось, на прежнем месте она не появлялась. Деньги заканчивались. Пришлось искать работу наемника. Подался в сопровождение каравана. Платят хорошо, в дороге кормят.

Да и поразмыслить за грядущие три недели можно о себе и своем будущем. А потом видно будет. Либо продолжит искать возможность отловить свою обидчивую избушку. Или она сама