Император Пограничья 25 - Евгений И. Астахов

Мари-Луиз назвала цифры, и я принялся считать, прикидывая варианты. Потом посмотрел на неё.

Дроны Детройта, доступ к которым я запросил ещё на четвёртые сутки осады, вели непрерывную разведку за стенами, и каждые несколько часов мне на стол ложился обновлённый доклад: где кучкуются Бездушные, Жнецы и Кощи, откуда лезут подкрепления, как перемещаются колонны между Чёрным Вигвамом и городом.

Аура Абсолюта глушила магическую связь у земли, однако на высоте подавление слабело, и дроны, запущенные выше зоны плотного некроэнергетического фона, ещё могли записывать данные на мнемокристалл. Передать картинку в реальном времени они были не в состоянии: сигнал рвался, рябил и глох, едва дрон снижался до рабочей высоты. Поэтому каждый аппарат летел по маршруту, фиксировал обстановку и возвращался физически, садясь на площадку за стеной. Каждый третий не возвращался вовсе.

План удара был практически готов, аж зубы чесались от желания его реализовать, и прежде я планировал накрыть скопления врагов обычной артиллерией и миномётами.

— У меня уже есть готовая картина целей. То, что я вижу перед собой, меняет расклад.

Мой взгляд при этом блуждал по остальным «жемчужинам» этой сокровищницы Али-Бабы, потому что кроме РСЗО здесь хранилось ещё много чего занятного.

Мари-Луиз впервые за шесть дней осады улыбнулась. Улыбка вышла жёсткой, волчьей.

— Тогда давайте покажем этой твари, почему Детройт, как вы сказали, князь, город стали и пламени.

* * *

Подготовка заняла остаток вечера. Установки извлекли из подземных хранилищ и развернули на заранее оборудованных позициях в черте города, за внутренним кольцом стен. Расчёты формировались из артиллеристов, прошедших подготовку на секретном полигоне Бастиона ещё в мирное время.

На столе передо мной лежала карта с наложенными данными разведки за три дня. Каждая точка обозначала скопление Бездушных. Маршруты патрулей были прочерчены пунктирными линиями. Места концентрации Жнецов и базирования двух Кощеев выделялись красными кругами.

Я выделил три приоритетные цели. К северо-западу от Бастиона скопились тысячи Трухляков и Стриг в плотной массе, ожидавших приказа на штурм. От портала на юг, к Детройту, тянулась непрерывная колонна подкреплений, которая подпитывала армию Хлада свежими тварями из-за Грани. А в руинах казино сосредоточились больше трёх десятков Жнецов и два Кощея, охранявших самого Абсолюта.

Подбирать боеприпасы под цель оказалось удивительно похоже на выбор вина к ужину: к Трухлякам подавалось осколочное и зажигательное, чтобы не регенерировали, к Жнецам и Кощеям — аркалиевое с термобарическим на десерт. Сомелье из меня вышел бы посредственный, но распорядитель поминального ужина — вполне приличный.

Последний дрон вернулся два часа назад. Снимки, по которым я размечал цели, отражали обстановку на момент его пролёта, и за это время скопления могли сместиться, колонна изменить маршрут, а Жнецы перегруппироваться. Я бил не по живой картинке, а по замёршему слепку реальности двухчасовой давности, и это был осознанный риск. Крупные скопления Бездушных, впрочем, не склонны к суете: Трухляки без прямого приказа стоят на месте часами, а Жнецы редко покидают назначенные позиции. Я делал ставку на тупую дисциплину мёртвой армии и надеялся, что в этот раз она сработает против своих хозяев

Наконец, всё было готово. Оглядев собравшихся офицеров, я отдал приказ:

— Огонь!

Вскоре сигнальная ракета взлетела в воздух, и через миг одновременно ударили пусковые установки.

Светящиеся росчерки реактивных снарядов расчертили ночное небо десятками огненных следов, уходивших за стены в темноту. Каждый снаряд оставлял за собой дымный хвост, подсвеченный оранжевым заревом собственного двигателя, и пронзительный вой слился в протяжный хор, от которого завибрировали стёкла в штабе, а на столе подпрыгнул карандаш и покатился к краю.

* * *

Первый залп накрыл северо-западное скопление. Осколочные снаряды прошли над головами Трухляков на высоте двадцати метров, и рунные контуры на их корпусах вспыхнули за миг до подрыва, раскалившись добела. Взрывы шли волной, один за другим, с интервалом в долю секунды: каждый снаряд при детонации формировал направленный конус раскалённых фрагментов, который раскрывался вниз, как перевёрнутый зонт. Шрапнель, разогретая Эссенцией до температуры, при которой металл светится оранжевым, вонзалась в плотную массу мертвецов с такой лёгкостью, словно это была мокрая бумага.

Трухляки в первых рядах просто перестали существовать: от них остались обрубки конечностей и разлетающиеся ошмётки серой плоти. Стриги, стоявшие дальше, потеряли головы и конечности, и их хитиновые панцири, затвердевшие на морозе, раскалывались, как глиняные горшки. Плотная масса, в которой твари стояли плечом к плечу, сыграла против них: осколки, прошив первые ряды, вонзались в следующие, и следующие, и следующие, теряя скорость, но не убойную силу, потому что некроплоть была куда мягче стали. Тысячи тварей легли за первые секунды, и тёмное пятно скопления покрылось рваными проплешинами, как ткань, прожжённая сигаретами.

Три залпа перерезали колонну подкреплений, тянувшуюся от портала. Снаряды легли вдоль маршрута, перекрывая коридор в трёх местах, и непрерывный поток тварей разорвало на отрезки. Трухляки, лишённые управляющего импульса, замирали на месте, топтались, сталкивались друг с другом. Следом пришли зажигательные.

Они ударили в гущу разорванных тел, и магическое пламя занялось мгновенно, перекидываясь с трупа на труп, пожирая некроплоть с жадностью, которой позавидовал бы сам Мидас. Столбы жёлтого, с белыми прожилками, огня поднялись в ночное небо на десятки метров. Поле перед стенами осветилось, и на мгновение показалось, что наступил рассвет, только свет был неправильный, густой и мерцающий, и отражался в замёрзших лужах вокруг кратера тысячами оранжевых бликов.

По лагерю Жнецов и Кощеев в руинах казино первыми прилетели аркалиевые снаряды. Они вошли в зону поражения, оставляя за собой дымные хвосты. Хлад среагировал сверхъестественно быстро. Некроэнергетический импульс прошёл по земле, и в городе он ощущался, как удар далёкого землетрясения. За долю секунды вокруг Абсолюта вырос ледяной купол. Десятки метров спрессованного некроэнергией льда, матово-синего, с прожилками чёрного, встали стеной. Купол разрастался от центра кратера, как замедленная съёмка кристаллизации, и снаряды, не успевшие пройти внутрь, ударили по его поверхности и срикошетили в стороны, взрываясь на периферии лагеря. Магия уровня Абсолюта, доступная на этой планете лишь Грандмагистрам.

Однако Хлад допустил ошибку, или, вернее, столкнулся с тем, чего не предвидел. Аркалиевая крошка от взорвавшихся в стороне снарядов осела на поверхность купола невесомой нефритовой пылью, и там, где она коснулась льда, магия перестала работать. Лёд, порождённый некроэнергией и существовавший только благодаря ей, исчез, словно его никогда и не было. Матово-синяя стена расползлась рваными проплешинами, обнажая пространство за ней, и каждая частица аркалия прогрызала себе дорогу глубже, уничтожая слой за слоем.

Абсолют среагировал на новую угрозу