Забытые из Астролуны - Лора Драгелос

ровесников. Тётушки неожиданно освободили её, вернули ей часть самой себя, доверив тайну предков. С самого детства Сью старалась занять своё место в обществе, быть похожей на друзей, но так и не сумела слиться с общей массой. Она подвергалась постоянным насмешкам, пока не поняла, что её сила в отличии от других.

А что же мама? Сью вспоминала, как мать годами избегала поместья, как менялось её настроение: вот она сжимает дочь в своих объятиях, а уже через минуту ругает из-за пустяка. Кристина отвергала не столько пристрастие дочери к фантазийным историям, сколько всё, что имело отношение к магии. Детские книжки с красочными обложками, с волшебными существами на страницах лишь напоминали женщине о мире, который она поклялась забыть.

Сью вытянула ноги. Ей хотелось навестить бабушку Фрину, поделиться с ней своими переживаниями, несмотря на то что старушка, скорее всего, её не услышит.

Поднимаясь на четвёртый этаж, девочка смотрела в окно и любовалась парком, залитым лучами солнца. После обеда, когда спадёт жара, она намеревалась почитать в тени векового дуба. Сью видела его высокую крону и пёстрые клумбы.

Девочка прищурилась и вздрогнула от неожиданности: чья-то фигура пряталась за стволом дуба. Потрясённая, она прижалась носом к стеклу, но фигура уже исчезла. Растворилась в воздухе…

* * *

Алистер Шеффилд стал юристом. Десять лет учёбы, десять лет штудирования законов юриспруденции, бесконечных экзаменов, на которых половина студентов впадала в летаргию от скучных формулировок. Но он выжил благодаря необыкновенной мотивации и сумел занять почётное место в списке лучших студентов выпуска.

Ещё подростком Алистер был уверен в правильности своего выбора: он хотел помогать другим, но кроме этого мечтал побить рекорд самой длинной защитительной речи в суде. Потому что для любого юриста великая честь – высечь своё имя на граните истории. В настоящее время рекорд принадлежал Гарету Харди, юристу, который после трехдневного выступления слёг от изнеможения. Гарди не только заткнул рот обвинению, но и завоевал восхищение коллег.

– Адвокат Шеффилд, преемник мистера Харди! – пробормотал Алистер, натянув шарф до носа и представив себя в ореоле славы.

Но планы на грандиозную карьеру столкнулись с серой реальностью. Кабинет молодого юриста находился недалеко от полицейского участка. Обычно на работу Алистер добирался пешком, по бульвару, не обращая особенного внимания на прохожих. В тот день, в отличие от остальных, к приёмной полиции выстроилась длиннющая очередь, которая заняла большую часть тротуара. Среди палаток и скатертей для пикников выделялась одна женщина с растрёпанными седыми волосами, спадавшими на плечи. Она дубасила робота цветастым зонтиком.

– Я требую встречи с директором! – вопила она. – С директором! Слышишь, грязная консервная банка?

– Позааалуйста, успоокойтесь, мааадам! Все ходатайства будут разззмотрены своевременно…

– Я жду уже больше десяти дней, время Астролуны. Я само спокойствие! Ваше начальство обещало провести расследование!

Алистер знал, что в кабинете его ожидает кипа документов. Ему бы пожать плечами и пройти мимо, но он не мог устоять перед соблазном предложить свои услуги. Это был рефлекс, вредная привычка, над которой потешались сокурсники, так же как они подсмеивались над его легендарной неуклюжестью и тучей над головой. «Эй, старик, вместо того чтобы изъявить желание защищать вдову и сироту, тебе следовало бы начать с себя: Алистера Шеффилда, парня, который не в состоянии нормально завязать шнурки или пройти по коридору, не растеряв по пути своё барахло!»

– Извините, мадам, – произнёс Алистер и поправил очки на носу, – я адвокат. Могу ли вам чем-нибудь помочь?

– Если хотите помочь мне, то сделайте так, чтобы эта банда некомпетентных шевелила задницами! Я прождала в очереди несколько недель из-за их чертового закона о неравнозначности времени. И вот, когда, наконец, добралась до этого проклятого окошка, у сотрудника хватило наглости просить меня прийти позже! Позже! Что происходит? Вы в курсе?

– Нет, не совсем. Не могли бы вы уточнить обстоятельства? Я постараюсь ускорить процедуру, миссис…?

– Миссис Ходж. Как я уже говорила сто раз этим кретинам, – она бросила презрительный взгляд в сторону робота, – мой муж исчез. Исчез в одночасье вместе со всеми вещами: одеждой, туалетными принадлежностями и даже ужасным бильярдным столом, который занимал половину гостиной! И не пытайтесь заставить меня поверить, что он ушёл по своей воле. Наш брак был крепким, и он никогда бы не ушёл из дома, не предупредив меня…

– Вы опросили соседей? Видел ли кто-нибудь, как он уходил?

– О, да! Но все знакомые ополчились против меня, от мясника до кузины. Они упрямо утверждают, что я вдова! Вдова! Смешно и нелепо!.. Уверена, это дело рук хозяйки квартиры, миссис Пуль. Эта мегера всегда испытывала моё терпение, а теперь просто брызжет ядом!

У Алистера отвисла челюсть, но он не проронил ни звука. Дело не вызывало доверия, гораздо проще было бы сделать вид, что бедная женщина сошла с ума. Но странные факты оказались поразительно схожими с тем, что рассказывала мисс Найтингейл о пропаже своей сестры. Исчезла вместе со своим пианино, как и мистер Ходж вместе с бильярдным столом. Возможно, кто-то пытается любой ценой замести следы?

* * *

Работа сиделки никогда не привлекала Бальтазара, но этот странный студент, вместо учёбы выбравший смерть в море, вызвал его жгучий интерес. В вещах юноши не нашлось ничего, что помогло бы разобраться, что с ним произошло. В карманах, полных воды, лежал грязный носовой платок, размокший лист бумаги с непонятными цифрами и кусок яблока. Этот малый не стал обременять себя даже компасом. Куда он направлялся?

Паренёк внезапно открыл глаза. Стеклянный взгляд охватил разом всю комнату и остановился на пирате. Юноша нахмурился. «Значит, соображает», – с облегчением подумал Бальтазар. Сколько времени ему понадобится, чтобы установить связь между физиономией на объявлениях, расклеенных по всей Астролуне и её живым воплощением? Секунда… две… три… и с губ парня сорвался пронзительный вопль.

– Какого дьявола! Зачем так орать! – возмутился Бальтазар, прикрыв уши.

– Я знаю… Знаю, кто… вы, – закричал студент. Его колотила мелкая дрожь.

– Зато я понятия не имею, кто ты… Как тебя зовут?

– Оливер… Оливер Паркер.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

Оливер судорожно сглотнул и свернулся калачиком под покрывалом. На каждой чёрточке юного лица читался страх.

– Да брось, я уже позавтракал, – вздохнул Бальтазар, – у меня нет желания тебя есть.

– Вы… меня убьёте?

– Ну, если только станешь занудствовать.

После захвата «Ориона» за Бальтазаром закрепилась репутация кровожадного убийцы, но сейчас он предпочёл бы, чтобы мальчишка не дрожал как осиновый лист. Пират протянул Оливеру кусок сыра, который долго ждал своего звёздного часа в ящике стола.

– Ешь, у тебя голодный взгляд! И