Императрица. Русско-японская война. - Вадим Владимирович Чинцов

и обнаружили забитые солдатами различные суда, сопровождаемые устаревшими крейсерами и миноносцами. Русская артиллерия открыла огонь, поражая в первую очередь военные корабли японцев. Японские миноносцы устремились было в минную атаку, но у них не было ни одного шанса — русские артиллеристы не давали японцам приблизиться на расстояние выстрела торпедами, или минами, как их сейчас называли. Покончив с с вооруженными судами, огонь был перенесен на набитые битком пароходы, мелкие лоханки попросту давили корпусами кораблей. Бойня продолжалась почти два часа, японцы пытались вернуться к берегу, но скорость их убогих судов не могла соревноваться с новейшими кораблями русской эскадры. Шлюпки для спасения тонувших японцев не спускали — на то был отдельные приказ Николая Второго, который с тех пор, как он чуть не погиб от удара мечом в Японии, яростно ненавидел японцев всей глубиной своей души. Поэтому уговорить его подписать такой приказ не было большой проблемы.

После уничтожения японского десанта русские корабли разделились. Первая эскадра должна была вернуться на юг и атаковать порты, в которых находились основные верфи японцев: Майдзуру, Куре и Сасебо, а Вторая эскадра — атаковать верфь «Мицубиси» в Нагасаки, порты Йокосука и Токио, в которых так же находились военные судостроительные верфи, топя все японские суда на пути следования. Уничтожению подлежали государственный металлургический комбинат «Явата» и завод по производству горного оборудования в Фукуока. Мало того, в Токио решили высадить десант — на новейших кораблях были морские пехотинцы, введенные императрицей через год после своей свадьбы. Токио имел важное политическое значение: там располагались императорский двор, правительство, парламент, главные конторы крупных банков и концернов, но специализированные военные объекты в самом городе в этот период не были масштабными. Артиллерийский огонь по Токио вызвал бы шок у императора, а морской десант умельцев из числа пластунов и вовсе нанесет Японии удар в самое ее сердце.

Наши пловцы-диверсанты узнали о начале войны буквально в тот же день от японской агентуры ниндзя. В ту же ночь на рейде они подорвали минами несколько кораблей, в том числе три английских крейсера. Каждую ночь в Токио взрывались то армейские склады, то казармы, уничтожались офицеры, так был заминирован ресторан, в котором постоянно ужинали высшие офицеры военного флота. Император не мог понять что ему предпринять. О десанте, которому поручили захватить Владивосток и ударить по железной дороге, вообще не было никаких известий.

Глава 6

Недооценка японской армии и непонимание японской военной этики были колоссальным просчётом русских штабных офицеров в Уссурийске при планировании противостояния с Японией. По их расчетам несмотря на лекции императрицы война должна стать «маленькой» и «победоносной». Хотя ее Величество и пыталась донести до русского командования то, что японский боевой дух может стать одним из ключевых факторов поражения Российской империи, над словами императрицы попросту посмеялись. После ее лекций большинство офицеров среднего и высшего командования считали, что императрица, хоть и прошла обучение в Академии Генштаба, но все равно она далека от армии и только они, прошедшие свой путь от корнета до генеральских и полковничьих погон, могут реально оценивать потенциал иностранных армий.

Русские войска столкнулись с армией, костяк которой составляли люди, которые оказались не просто готовы к войне, а хотели воевать. Конечно, история самураев к тому моменту уже осталась в прошлом. Японская армия во многом походила на армии Европы. Её тренировали немецкие инструкторы, а высший офицерский состав обучался за границей: адмирал Того — в Англии, генерал Ноги — в Германии. Но при этом офицеры оставались носителями самурайской этики и транслировали эти ценности в рядовой состав, да и в общество в целом. Воинская доблесть занимала значительное место в школьной программе; мальчикам внушались ценности, сформулированные когда-то лидером клана Отоно: «Вы обязаны умереть рядом с вашим великим повелителем и никогда не показывать своей спины врагу. Если вы умрёте на море, пусть ваше тело погрузится в воду. Если вы умрёте на склоне холма, пусть ваше тело будет распростёрто на горной траве».

Японская дисциплина и воинственность производили впечатление и на иностранцев, сопровождавших их армию. Британский военный агент генерал-майор сэр Ян Гамильтон записал в своем дневнике: «Эта японская армия может служить лучшим примером применения всеобщей воинской повинности: сравнительно незначительное количество людей, выбранных из сотен тысяч за их физическую годность и навык к известного рода профессии. Армия представляет собой сливки нации. Как далеко нам до этого!». Патриотизм японцев и воинский дух Гамильтон считал «всосанным с молоком матери». В значительной степени это обусловило тот факт, что японская пехота оказалась сильнее русской. Высокие оценки давали иностранцы и отношениям между японскими солдатами и офицерами. Если в европейских армиях часто повиновение зависело от личности командира, то в Японии мундиру подчинялись беспрекословно — вне зависимости от индивидуальных качеств того, кто его носил. При этом офицеры сами были очень исполнительны и добросовестно заботились о солдатах — к примеру, последних регулярно взвешивали, и если рядовой худел, врачи обязаны были выяснить причины, а это не сулило виновному в недосмотре командиру ничего хорошего. Организация японской армии в период войны включала дивизии, которые состояли из двух пехотных бригад двухполкового состава, кавалерийского полка, артиллерийского полка, сапёрного и обозного батальонов. В военное время из двух-трёх дивизий и одной, двух или трёх бригад создавались армии.

Русские солдаты, прибывшие из европейской части России в основной массе не хотели умирать здесь, на далекой чужбине. Поэтому после захвата Владивостока японцы, которых вытягивали в подготовленную ловушку в Уссурийске, ударили за два часа до рассвета мощно по укрепленным русским позициям, практически ворвавшись по всему фронту наступления в первые линии русских окопов.

Первая дивизия под командованием генерал-лейтенанта Осимы Хисанао была на острие японского удара. Первая дивизия была сформирована в 1871 году, когда был сформирован Токийский гарнизон. Гарнизон отвечал за охрану региона Канто, главным образом столичного округа. 14 мая 1888 года шесть японских гарнизонов были реорганизованы в дивизии согласно плану прусского военного советника Якоба Меккеля. Дивизия понесла огромные потери, неоднократно бросаясь в лобовые атаки на укреплённые русские позиции, и лишилась всех своих командиров полков. Выжившие понесли еще большие потери в ходе захвата первой линии русских окопов, и даже командир дивизиона полевой артиллерии погиб.

Рикугун сё:са (майор) Сабэ одним из первых ворвался на русские укрепления, одной рукой стреляя из своего револьвера «Смит-Вессон» №3 (Офицеры императорской армии Японии получили около 1000 таких револьверов, адаптированных под «русский патрон» с утяжелённой пулей. Их конструктивное устройство и боевые характеристики соответствовали револьверам российской армии) и