Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

— Тошнит сильно… голова кружиться… то жарко становиться, то холодно… — Олег, повернув голову, в очередной раз опустошил и без того пустой желудок. Рвало его ужасно, и судя по всему прекращаться рвотные рефлексы не собирались.

— Может всё дело в фруктах? — спросил Антоха, приложив ко лбу товарища руку. — У него температура высокая, хоть яичницу на лбу готовь. Я не врач, но могу смело сказать, что от подобного без медицинской помощи загнуться можно на раз-два. Обезвоживание страшная штука!

— Поэтому я требую, чтобы Олег пил много воды. — Макс вручил наполненную водой половинку скорлупы кокоса Лёхе и, показав на Олега, неслышно прошептал: — Мы с Антохой будем держать его, а ты вливай в рот воду. Пусть она тут же выйдет наружу, но хоть какая-то часть всё равно останется. Вода в данном случае единственный способ выжить.

— Не надо воды, парни, от неё только хуже… рвота усилится… я и так вот-вот кишки выплюну…

— Думаю, что всё-таки дело во фруктах. — Антон смочил тряпку водой и положил её на лоб Олега. — Если дело в них, то перспективы у нас нехорошие, скоро все сляжем.

Макс, покачав головой, выдал свою версию:

— Сомневаюсь, что дело во фруктах, не причём они. Это либо вирусы, либо бактерии, либо ещё что-то, о чём мы не знаем. Мир новый, а значит и заразы новые. То, что Олег слёг первым говорит лишь об одном, у него из всех нас самый слабый иммунитет. Эта же зараза, уверен, в данный момент пытается свалить нас и она своего добьётся, вопрос лишь во времени.

— Макс, не нагнетай! — взмолился Лёха. — Мне и так не по себе, а от твоих слов совсем хреново становится. Может внушение, а может и нет, но хотелось бы, чтобы было первое!

— Я не нагнетаю, а всего лишь говорю то, о чём думаю. Если дело всё же в бактериях этого мира, то нам от них никуда не деться, все переболеем. Кто адаптируется к ним, тот считай везунчик. А кто нет, тому дорога в землю. Третьего не дано.

— Дайте воды… — прошептал Олег, которому на глазах становилось всё хуже и хуже. — Пить, хочу пить…

— А трупный яд не мог так повлиять? — спросил Лёха и кинулся поить больного. — Покойники, которых мы столько часов хоронили, попахивать начинали, а я где-то слышал, что от выделяемого ими запаха можно отравиться. Лучше бы негры сдохли, их бы мы точно не хоронили!

— Не начинай со своими неграми! — тут же рявкнул Макс. — Попросили же нормально общаться, вот и общайся нормально! Ни слова про негров больше!

— Воняли, да, но сильное разложение ещё не началось, поэтому версию отравления трупным ядом смело отбрасываем в сторону, — сказал Антон, улыбнувшись растерянности майора Просвердина. — Я больше всего склоняюсь к высказанной Максом версии, похоже дело реально в бактериях. Предлагаю перетащить Олега с пляжа в тень, холод ему не помешает при такой температуре. Да и нам под этим солнцепёком нежелательно торчать, может солнечный… Точно, солнечный удар! Мужики, а вдруг у Олега именно он?

Макс, покачав головой, ответил:

— Солнце печёт, но не настолько сильно, чтобы случился перегрев. По ощущениям температура не выше двадцати пяти, мы к ней все привыкшие, нас даже жара под сорок не свалит. Бактерии это, или вирусы, или все сразу. Но, не могу не согласиться по поводу тени, Олегу прохлада не помешает. Берём его и тащим в лес…

Вечер не наступил. Вместо него пришла ночь, которая сменила день за какие-то минуты. Максим тут же выдвинул предположение, что им «повезло» оказаться в экваториальной зоне планеты, потому что иначе такую высокую скорость смены дня и ночи было не объяснить. Антон Балмаков с предположением согласился, он сам хотел об этом сказать, но из-за ухудшения состояния просто не успел. Олег Киселёв и Лёха Просвердин может быть тоже бы согласились, но сейчас им было не до этого, оба были в бреду, их свалила по прежнему неизвестная болезнь.

— Макс… похоже, что ты самый крепкий… — пробормотал Антоха и припал к кокосовой скорлупе. Через силу наполнив водой желудок, он сказал: — Если я начну бредить так же, как и они, то ты постарайся поить меня, делай это даже если буду сопротивляться… Температура у меня повышается прямо на глазах, чувствую её, лихорадка донимает… И тошнота мучает, скоро рвота начнётся… Макс, ты слышишь меня?

— Слышу, друг, хорошо слышу. Будь уверен, если меня не свалит так же, как Лёху и Олега, я сделаю всё возможное, чтобы поставить вас на ноги.

— Спасибо, друган… — Антон помолчал секунду, а затем сдался рвоте, огласив ночной лес нехорошими звуками.

Макс, сжимая холодную рукоять пистолета, начал мысленно молиться. Только чудо могло спасти товарищей. О том, что и его самочувствие ухудшалось с каждой минутой, он старался не думать. Неизбежного не избежать, а помощи ждать было не от кого…

Из четверых землян, сумевших выжить после перехода портала, Максиму повезло меньше всех, настрадался ещё там, на Земле, попав в аварию. И без того слабый иммунитет привыкшего к цивилизации человека был подкошен многочисленными ранами, ушибами и кровопотерью. По всем правилам Макса должно было свалить первым, но всё вышло наоборот, первым болезнь одолела пухляка Олега Киселёва, который никогда не жаловался на здоровье.

Вторым больным стал Лёха Просвердин, и с ним было не всё так однозначно, ведь физически он был самым крупным из четверых, но имел кое-какие проблемы со здоровьем, гастрит и незначительную гипертонию. Первое было связано с неправильным питанием, любил злоупотреблять фастфудом и колой. Второе дань размеру, ведь его рост составлял немалые без пары сантиметров два метра, а вес уходил прилично за сотню, и при этом на его теле не было никакого жира, только сплошные мышцы. Проблема с давлением у него появилась ещё в студенческом возрасте и к тридцати так и не ушла. Радовало лишь то, что она осталась статичной, ухудшений не было, жить это практически не мешало, и даже таблетки пить не приходилось, за исключением редких случаев.

Антон Балмаков на здоровье тоже никогда не жаловался, его можно было назвать самым крепким из четверых, пахать и пахать, но почему-то и его свалило раньше Макса. Оба землянина были сильно похожи, как внешне, так и характерами. Высокие и стройные, под метр девяносто