Ювелиръ. 1812. Война - Виктор Гросов

— Изящно.

— Берите за упор, — подсказал я, подсовывая ему картонку с расплавленной каплей. — Без фанатизма, всем плечом давить не надо. Поставили, прижали, сняли.

Парень сглотнул и выполнил инструкцию. След вышел чуть глубже моего, но герб стоял как надо. Канцелярист шумно, с присвистом выдохнул.

Упаковав штихели и надфили в кожаный сверток, я сгреб мусор. От пальцев разило спиртом и дымным сургучом. За ночь мундир превратился в испанский сапог, воротник натер шею до красноты.

Когда я вывалился на крыльцо штаба, небо уже заливало рассветными лучами. Во дворе денщики выводили лошадей для курьеров.

На душе было так спокойно, работа меня умиротворяла.

Оглянувшись на штабные избы, я усмехнулся. Дело сделано. Можно и поспать.

Я медленно направился в сторону своей палатки. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что-то очень важное. Но я так устал, что хотелось быстрее лечь на свой тюфяк и проспать сутки.

Глава 5

Неман, лагерь французов.

23 июня 1812 г.

К вечеру душная жара спала, от Немана потянул влажный воздух. Осадив коня на песчаном подъеме, Наполеон долго вглядывался в восточный берег. За изгибом реки, прячась за тонкой дымкой у камышей и дальними кустами, начиналась Россия. Расстояние — меньше пушечного выстрела.

За спиной тянулся лагерь Великой армии, в сумерках солдаты уже разводили костры, ездовые в артиллерийских парках гремели цепями, успокаивая бьющих копытами лошадей. Французская, польская, немецкая, итальянская речь сливалась в сплошной гомон. Штабные на ходу переводили приказы, сержанты коверкали непривычные фамилии, благо ругательства все усваивали довольно быстро. На разъезженных дорогах, ожидая сигнала двигаться к воде, топтались пехотные колонны.

На картах в ставке все казалось простым, а на местности все не так радужно. Чтобы спустить понтон, нужны лошади, а им подавай фураж. С виду крепкая дорога легко пропустит пехоту, зато под первой же тяжелой батареей увязнет как в болоте. Ради этих подробностей император и приехал. Выслушивая рапорты маршалов о корпусах и доклады интендантов об обозах, он искал узкое место, эдакую точку, где единственная задержка потянет за собой остальные.

Польский мундир безбожно жал в плечах, высокий воротник раздражал. Нацепить «это» пришлось из-за русских дозоров на противоположном берегу. И хотя идею с переодеванием Наполеон подал лично, сейчас она вызывала раздражение.

Держась чуть позади Коленкура, ехал Бертье. Инженер и местный поляк-проводник жались поближе, тогда как остальная свита растянулась вдоль склона.

— Где мерили глубину?

Инженер указал на узкую песчаную косу внизу.

— В двух местах выше по течению и здесь, ваше императорское величество. У середины около шести футов, дно твердое. На восточном берегу имеется удобный выезд к дороге.

— А после дождя?

— Верхний слой размокнет, но под ним песок.

Оценив уходящую к перелеску колею, Наполеон нахмурился. Ширины для батальонной колонны хватит, однако артиллерия быстро разобьет этот подъем. На вопрос о запасных путях проводник забормотал про южный проселок, обмолвившись о глубокой низине.

— Туда пустить только легкие повозки, — задумчиво заявил Наполеон. — Основной обоз оставить на западном берегу до утра. Сначала идет пехота, затем орудия первой линии.

Чтобы писарь успел занести распоряжение в журнал, Бертье громко продублировал приказ.

У самой воды воняло тиной. Конь ступал осторожно, выбирая место для поступи. Пригнувшись к шее животного, император вслушался в плеск — течение оказалось сильнее, чем выглядело изначально.

Пока инженер докладывал про наводку мостов, объясняя, почему нижний переход лучше сместить южнее ради свободного разворота колонн, из травы у самой тропы выскочил заяц.

Испуганно всхрапнув, конь резко подался влево. Задние подковы заскользили по влажному склону. Потеряв стремя, Наполеон тяжело упал на бок. Приложившись бедром о землю, он клацнул зубами так, что на языке выступила кровь.

Зашуршала трава, подбежали люди. Оттолкнув протянутую руку Коленкура, Наполеон поднялся сам. Ногу обожгло болью. Опираясь на луку седла, он переждал спазм и оглядел свиту. Польский проводник судорожно крестился, кто-то из офицеров тихо произнес несколько слов о дурном предзнаменовании.

— Лошадь испугалась зверька, — недовольно сказал Наполеон. — Продолжим осмотр.

Позволив своему телохранителю Рустаму стряхнуть грязь с рукава, он снова сел в седло. Ушибленное бедро отзывалось при каждом шаге, заставляя удерживать внимание на дороге. Разговоры о знаках за спиной стихли.

Возле крайнего спуска саперы уже ждали с шестами и промерной веревкой. Один из них, зайдя в воду, проверял глубину и искал место для крепления каната. Пока Наполеон задавал вопросы, в его голове сложилась картина переправы: три моста, раздельные подходы, площадки для накопления батальонов, посты жандармерии у развилок и еще запасные понтоны выше по течению.

К главной квартире вернулись после заката. Под штаб заняли усадебный дом недалеко от реки. Семейные портреты прежних хозяев на стенах закрыли картами Литвы и западных губерний. В большой комнате сдвинули два длинных стола, выставив у дверей адъютантов.

В каморке Рустам помог императору снять польский мундир. На левом боку проступал темный след от падения, локоть был содран. Стерпев промывку раны, Наполеон сразу позвал Бертье.

С кипой бумаг в руках появился начальник штаба.

— Даву готов выводить головные дивизии к реке, сир. У Нея еще подтягивается артиллерия. Понтонный парк Эбле растянулся на марше.

— Сильно?

— Замыкающие отстают почти на лье, им преградил путь гвардейский обоз.

Подойдя к столу с картами, Наполеон поморщился, при переносе веса на левую ногу прострелило ушибленное бедро. Отыскав маршрут понтонеров, он велел Бертье назвать ближайшую развилку.

— Гвардейские повозки спихнуть на северный проселок, понтонный парк пропустить первым. Выставить на перекрестке жандармов, пусть разворачивают обозников.

Писарь торопливо заскрипел пером, внося приказ в журнал.

— Даву выводит первую дивизию на рубеж, — чеканил Наполеон. — Пехоту спускать к воде по отмашке саперов. Артиллерию пока придержать на высотах. К нижнему мосту прикомандировать штабного офицера со списками частей.

Сверившись со своими записями, Бертье доложил:

— Удино запрашивает разрешение на досрочный марш.

— Оставить на позициях. Если выдвинется раньше, то перемешается с кавалерией на узком тракте.

Бертье скрылся в соседней комнате, откуда доносился шорох копируемых приказов.

К десяти часам Наполеон вернулся к переправе. В темноте восточный берег пропал из виду, русло реки освещали смоляные факелы инженерных команд. Чертыхаясь по пояс в ледяной воде, саперы стаскивали с подвод тяжелые понтоны, гнали их на стрежень и вязали попарно. Офицеры, оскальзываясь на глине, метались вдоль кромки, проверяя узлы и крепления.

У первого спуска императора дождался генерал Эбле. Полы