Жестокость у меня в крови - Анна Игоревна Рудианова

Но Валериана не замечала в глазах гостя ненависти, только усталость и готовность подчиниться.

Оставить казалось совсем диким, необдуманным решением, опасным и безрассудным. Таким, какие Валериана обычно не принимала.

Возможно, она прикажет ему убить его же мать, чтобы он возненавидел её.

Возможно, он отравит хозяйку при первой же возможности.

Он прав, это интересная игра. И пока не подпустишь змею к себе поближе, не узнаёшь, насколько опасен её яд.

— Хорошо, — после молчаливых переговоров согласилась Валериана. В её руке остался голый пестик с коротким стеблем. — Но не забывай, что твоя мать под моим наблюдением. Не хотелось бы, чтобы с ней что-то случилось. — Приказала служанке: — Отмойте его и назначьте моим личным телохранителем.

— Это небезопасно! — взъелась Мария, и лезвия в её руках замерли, поражённые понимаем, что ей только что дали отставку.

— Здесь решаю я, — голос Валерианы наполнился сталью. — Отец, ты будешь беситься, если я приму его в клан? — привычка разговаривать с Гильермо Де Лотом почти изжила себя. Во всяком случае, Валериана одёргивала себя всё реже. Но волнуясь могла оговориться.

Первым испытанием Олеандра стало поставить Марию на место.

Валериана приняла его в клан и принялась ждать мести, гадая, что же это будет. Яд? Пуля?

Но телохранитель не спешил наказывать хозяйку.

Он любовался ею, покрывал её тело лёгкими многозначительными поцелуями, нежно прижимал к себе.

Это было совсем не то, чего желала Валериана.

Она знала, что виновна, и готовилась расплатиться за своё предательство. Но день за днём Олеандр доказывал ей свои любовь и преданность.

Самое смешное заключалось в том, что уже больше четырёх лет Валериана не верила в любовь.

И не собиралась испытывать это чувство.

Она хотела совершенно иного.

Она желала боли и наказания.

7. Бертиан

— И как же такое получилась? Ах, вы не знаете? А кто знает? Может быть, мой фамильяр? Нет? А давайте вызовем и спросим!

Бертиан не планировал доводить дело до рукоприкладства. Он собирался поговорить по душам и бестиям, выпить бокальчик виски, выкурить пару сигар, но молодой главарь шайки ШиМанио вёл себя как нажравшийся лидокаина новорождённый хряк. И этого сумасшедшего очень хотелось зарезать сразу и без разговоров.

Отец учил Бертиана всегда бить первым, пресекать любые выпады в свой адрес. А утром этого дня вызвал к себе в комнату и выдал поразительные новости: малолетние дегенераты из новой шайки, оказывается, знают рецепт «Слёз Богини» — самого продаваемого наркотика в Мортене — и вовсю гонят наркоту в обход распространителей Ви Сентов, являющихся в этой сфере однозначными монополистами.

Как?

Откуда?!

И они даже цех успели построить!

Причём Бертиан сам недавно наводил справки об этих новичках! И там был только пустой цинизм, бешенство и кураж!

Но Максимилиано Ви Сент ясно дал понять, что надо не только стереть этих гадов с поверхности Мортена, но и найти химика, выдавшего рецепт.

И Бертиан погнал зверя.

Чаще всего он отрезал яйца тому, кто осмелился пойти против клана. Иногда их откусывала Стефания. Очень редко Бертиан отпускал ублюдков. И то обычно без руки, ноги или головы. Последним живым и относительно целым ушёл Фабрицио Де Лот. Но за него просила сестра. Да и Риц был сильно пожёван Богиней. Даже руки марать было противно.

Бертиан взвёл курок. «Чёрный Смит энд Вессон» выглядел в его ладоне маленьким и безобидным, но лысый придурок, в чьём направлении смотрело дуло, прекрасно понимал, что довыпендривался.

Вместе с щелчком курка лысое чудовище взвыло обкуренным шаолиньским монахом:

— Нам подкинули рецепт! А наладить производство было легче лёгкого. Мы просто перекупили один из ваших ангаров.

Чудовище носило жёлтый халат и мамкины бусики на шее, да ещё такие же на руках и на левой ноге. Вооружено было двумя катанами и бутылкой с коктейлем Молотова.

Пошлятина какая! И это будущее мафиозных кланов! Что дальше? Мужики в купальниках, бабы с усами?!

Куда катится преступный мир Европы?

— Сами додумались? — усомнился Бертиан. В упомянутом ангаре он был и даже лично разговаривал с химиками. И вот что удивительно: там никто не был в курсе, что товар уходит не Ви Сентам, а лысой гниде.

Ещё четыре мужика в оранжевых халатах радостно закивали. Они стояли на коленях возле противоположной стены. Всем пока заткнули рты кляпом. Бертиан рассчитывал, что один из них рано или поздно расколется, глядя, как умирает предводитель.

— Вы себя изжили, — самодовольно оскалился главный халатный монах. — Старичьё. Вы уже не можете держать Мортен в своих дряхлых лапах! И ваши уроды вам не помогут!

— Я бы попросил тебя моих братьев не обижать, — буркнул Бертиан, окончательно решив послать более двух частей от тела главаря ШиМанио его родне. Руку он запакует в красную коробку и перевяжет синей ленточкой, а глаз — в жёлтую, под цвет халата придурочного.

— Я о бестиях, — крикнул лысый, тыча в Бертиана растопыренными пальцами. — Вам недолго осталось ими прикрываться. Зверьки ваши бесполезны станут, как только мы уничтожим Сад! И вы тоже!

— Хочешь сказать, что вы пытаетесь убить Богиню? — расхохотался Бертиан. Даже слёзы брызнули.

— ДА!!! Мы найдём способ! И вы все будет честно сражаться за главенство кланов! Как это делают во всём мире!

— Вот убожество! Мы сражаемся честно, просто мы сильнее и хитрее. И не скрываем этого.

— А мы заручились очень высокой поддержкой! И в отличии вас — это нормальный человек!

— Высокий нормальный человек. Баскетболист?

— Это мэр Диджертаун!

Ви Сент развеселился пуще прежнего.

Переговоры — очень сложная вещь. И вроде не материшься, а один только мат изо рта выползает. И в мозгах тоже только адская смесь из клоак Мортена.

Так. Стоп. О чём это они?

— Вот уж не поверю! С какого бодуна Дидж побежал бы вам помогать?! — нахмурился Бертиан, а дуло вест-вессена прилипло к виску допрашиваемого, который растерял окончательно остатки разума и самосохранения и нахально заявил:

— Весь Мортен хочет от вас избавиться!

— Поездишь, гладколобый!!!

— Фамильяром клянусь!

Бертиан всмотрелся в нахальные глаза бандита. ШиМанио был уверен, что умрёт. И ему было всё равно. Он хотел ходить по лезвию жизни, хотел всё и сразу или нафиг ничего не нужно.

Он мог врать, а мог и правду сказать.

Напоследок.

Всё что угодно, лишь бы выпендриться перед своими сообщниками.

Что ж. Нельзя разочаровывать молодое поколение.

Вместо выстрела, в горло лысого главаря воткнулось лезвие небольшого кинжала с воющим волком на серебряной рукояти. Быстро, без свиста и даже как-то по-повседневному