Как я съел ваши фаерболы 3 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Она сделала театральную паузу, на секунду прервавшись, и одарила меня холодным взглядом:

— А что касается моего рвения… будущие наследники Стаи не должны голодать только потому, что два нерожденных вожака решили устроить Армагеддон в утробе матерей. Клан должен расти сильным. Это вопрос моей профессиональной чести. Я не умею делать свою работу плохо.

Я тихо, до хрипа в груди, рассмеялся, делая последний глоток чая.

В доме наконец-то царил полный, выверенный по часам покой. Все работали слаженно, как единый, хорошо смазанный механизм.

Когда пыль наконец осела — её убрал своей магией уставший Демид — спальня стала напоминать укрытие после бомбежки, над убранством которого словно поработали дизайнеры дорогого салона. В воздухе еще пахло металлом, сваркой и горячей медью от сетки Лизы. Но стены, облицованные новым камнем, уже мерно пульсировали мягким фиолетовым светом рун-поглотителей. Стало совсем тихо, только за окном убаюкивающе шумел далекий дождь.

Я помог Анжелике и Диане-Водной улечься в огромную постель, пахнущую свежим льном. Девушки смертельно устали; их округлившиеся животы тяжело и мерно вздымались. Обессиленные жены со вздохом облегчения погрузились в гору мягких подушек.

Анжелика нагревала простыни одним своим присутствием. С ней в этом крыле точно не замерзнешь, на отоплении мы прилично сэкономили.

— Ярослав… — тихо подала голос Диана-Водная, укладываясь поудобнее. — А ты ведь не уйдешь?

— Куда я денусь с этой подводной лодки? — хмыкнул я, присаживаясь на край кровати.

— Почему мы должны спать вместе? — проворчала Анжела. — Зачем столько сложностей?

— Ваши Ядра пришли в равновесие, так что прекращайте кипятить воздух, — заметил я. — Да и Лиза с Демидом мне голову оторвут, если я заставлю их обустраивать еще одну спальную.

Им действительно стоило спать рядом. На таком расстоянии их полярные источники — Огонь и Вода Бездны — улавливали присутствие друг друга, сглаживая углы и уравновешивая друг друга.

Иллириэль сделала бесшумный шаг вперед. На подносе лежали стаканы, серебряная ложечка и резная деревянная чаша с густым синим отваром Валерии. Отвар пах перечной мятой и сладким диким медом.

— Лири, ты держишь этот поднос так, словно на нем лежит голова твоего злейшего врага, — негромко заметил я, забирая чашу. — Расслабься, здесь только снотворное.

— Я беспокоюсь, как бы не пролить их на ваш шелковый ковер, господин, — ледяным тоном отозвалась эльфийка, даже не моргнув. — Как выводить стойкие пятна Бездны, я не знаю. Не хотелось бы тренироваться на вашей мебели.

— Разумно, — одобрил я.

Я бережно приподнял голову Анжелики, придерживая её за затылок, и поднес чашу к её губам.

— Пей, Огонёк. Меньше яда, больше сна.

Она сделала несколько медленных, тяжелых глотков, забавно морща носик.

— Это зелье пахнет так, словно Паучиха пыталась отравить меня сахарным диабетом, — сонно пробормотала она.

— Не ворчи. Валерия уверяет, что там все нужные тебе витамины, — я бережно стер большим пальцем каплю липкого сиропа с её нижней губы. — И прекращай искрить, а то простыня загорится.

Её дерзкие глаза заметно потяжелели. Я уложил её обратно на подушки и повернулся к Диане, бережно зачерпнув отвар ложечкой.

— Теперь ты, Лужица. Открывай рот.

Девушка послушно сделала глоток. Сперва она слегка вздрогнула от прохлады отвара, но затем блаженно расслабилась. Серебряные лилии на её платье-симбиоте медленно угасли, засыпая вместе со своей хозяйкой.

— Оно прохладное… — прошептала Диана-Водная, прижимаясь к теплому боку Анжелики. — Но такое приятное. Ярослав, моё Ядро… оно больше не горит.

— Вот и отлично, теперь вы хотя бы перестанете кипятить воду в трубах по всему особняку, — усмехнулся я, поправляя ей одеяло. — Спи.

Демид стоял у дверного косяка, тяжело привалившись к стене, чтобы не сползти на пол от усталости. Кажется, еще пара минут, и его придется уносить отсюда на носилках.

— Демид, если ты сейчас упадешь в обморок, я заставлю Лири тащить тебя в лазарет на себе, — негромко сказал я. — А у нее хватка жесткая, она тебе случайно что-нибудь сломает. Так что соберись. Запускай контур.

— Я справлюсь, Альфа… — прохрипел парень, собрав остатки воли. — Просто в следующий раз пусть Игорек растет в ширину, а не вглубь фундамента.

Он глубоко вдохнул, закрыл глаза и медленно, с усилием опустил ладони к полу.

Руны на базальтовых стенах мгновенно вспыхнули ярким фиолетовым светом, а затем медленно угасли до едва заметного, ровного мерцания. По комнате разнесся низкий гул — словно где-то под половицами заурчал огромный сытый кот Бездны.

— Идеально, — оценил я, прислушиваясь к вибрации стен. — Отныне наш особняк — сейсмически безопасный спа-салон с климат-контролем Бездны. Работяги, горжусь вами.

Любой случайный всплеск силы спящих девушек — будь то искра от Анжелики или облачко пара от Дианы — мгновенно втягивался рунами в стены. И даже если Якорь снова заглючит, это ничего не изменит.

Комнату наполнило мягкое, сухое тепло. Жены провалились в глубокий, спокойный сон, дыша в унисон.

Я поднялся с кровати и засунул руки в карманы махрового халата, оценивающе глядя на них. Мой Чёрный Желудок внутри совершенно затих. Никакой изжоги, никакой избыточной активности, ни малейшей тревоги. Напряжение последних часов растворилось без остатка.

Два Ядра — Огонь и Вода. Инь и Ян местного разлива Бездны. И я над ними — мудрый, заботливый и чертовски гениальный Альфа, держащий все нити в своих руках.

«Ну вот и всё, — удовлетворенно подумал я, разглядывая спящих жен. — Обычный сонный паритет. Немного алхимии Валерии, базальта Демида и сетки Лизы — и волки сыты, и овцы целы. Всё под моим полным, железобетонным контролем».

Я повернулся и бесшумно вышел из комнаты, оставив их отдыхать под бдительным присмотром фиолетовых рун.

Анжелика и Диана

Глубокая ночь сковала особняк тишиной. В спальне не было слышно даже дыхания спящих девушек. Тишину нарушало лишь едва слышное гудение медной сетки под штукатуркой, похожее на жужжание потревоженного насекомого. Руны-поглотители на стенах тускло пульсировали фиолетовым светом.

Слева на массивной кровати свечение рун внезапно дрогнуло. Сияние поблекло, уступая место маслянисто-рыжему отблеску.

Воздух над спящей Анжеликой задрожал горячим маревом. Очертания изголовья поплыли и искривились, словно над раскаленным асфальтом. Из-под одеяла, прямо над её округлившимся животом, медленно пополз шлейф черного пламени. Он не горел, а лениво вился в воздухе жирным жгутом, словно слепая змея