Загранкомандировка - Дмитрий Штиль

потери военного времени. Через месяц Конгресс выделит дополнительные фонды, и ЦРУ пришлет новый транспорт с ПЗРК. Мы лишь выиграем немного времени. Информацию такого уровня уместно использовать не для уничтожения железа, а для разрушения самой архитектуры операции «Циклон».

Генерал поднялся и подошел к настенной политической карте мира.

— Твой план подлежит корректировке. Группа «Вымпел» должна не сжечь караван, а его перехватить. Захватить груз целым. Никакой авиации, только точечная работа на коммуникациях.

— Захваченные комплексы? — уточнил я.

— Мы передадим эту партию транзитом через закрытые каналы Первого главного управления КГБ на Ближний Восток. В Ливан, например. Или радикальным группировкам, противостоящим Израилю.

Логика многоходовки просчитывалась мгновенно.

— Новейшее оружие США окажется в руках тех, кого в Вашингтоне считают террористами, — констатировал я.

Генерал удовлетворенно кивнул, возвращаясь к столу.

— Как только из этого американского «Стингера» собьют израильский вертолет или борт союзников США, мы организуем масштабный слив в западные СМИ. Документально подтвержденный факт: оружие, закупленное на деньги американских налогоплательщиков, бесконтрольно утекает на черный рынок и используется против них самих.

Генерал сел в кресло и сложил руки в замок.

— В Вашингтоне начнется политический шторм. Конгресс будет вынужден инициировать расследование и заморозить финансирование операции «Циклон» до его окончания. А такие комиссии работают годами. Вот это — стратегический уровень, капитан.

— Принял, товарищ генерал, — профессионально оценил я. — Разрешите приступить к разработке технической фазы перехвата каравана.

— Разрешаю. Привлекай «Вымпел». Подберите оптимальный квадрат для изъятия груза. За работу.

Покинув кабинет руководителя Представительства, я спустился на первый этаж и направился в столовую. Физиология брала свое: утренняя силовая тренировка и нервное напряжение оперативной фазы требовали восполнения калорий.

Столовая располагалась в полуподвальном крыле здания. Гудение мощных промышленных кондиционеров и вытяжек здесь заглушало звуки улицы. Внутри стабильно пахло хлоркой и вареным мясом.

Я взял влажный алюминиевый поднос у раздачи. Меню не отличалось разнообразием, местная логистика диктовала свои условия. Макароны с армейской тушенкой, неизменный салат из свежей капусты и граненый стакан чуть теплого компота из сухофруктов. Никаких кулинарных изысков, только базовые углеводы и белки, необходимые для поддержания работоспособности механизма.

Выбрав свободный стол в углу и сев спиной к стене и приступил к еде. В помещении было немноголюдно. За соседним столом двое офицеров из отдела технического контроля негромко обсуждали проблемы с перегревом аппаратуры радиоперехвата в условиях афганского климата. Их разговор состоял наполовину из сухих аббревиатур, наполовину из ненормативной лексики. Нормальный, рутинный рабочий процесс.

Макароны оказались предсказуемо переваренными, но мясо было качественным, из закрытых стратегических резервов. Я ел, не отвлекаясь на вкусовые ощущения. Пища в командировке — это просто топливо для тела.

Допив компот, я насухо промокнул губы бумажной салфеткой. Я отнес пустой поднос на транспортерную ленту, коротко кивнул пожилой женщине-раздатчице из вольнонаемных и вышел в прохладный коридор. Бытовая пауза закончилась.

Глава 6

«Фактор внезапности»

Транспортно-боевой Ми-8 коснулся колесами каменистого грунта, подняв несущим винтом плотную бурю из песка и мелкой гальки. Мы с Пашковым спрыгнули на землю, пригибаясь от тугих струй горячего воздуха, и побежали за периметр посадочной площадки. Вертолет, не глуша двигатели, выбросил ящики с боекомплектом и тут же ушел на взлет, закладывая вираж в сторону Кабула.

Передовой пункт временной дислокации (ПВД) отдельной разведывательной роты ВДВ располагался на плато, зажатом между двумя скальными гребнями.

Мы шли к штабной палатке, на ходу подгоняя снаряжение. Откинув брезентовый полог, мы шагнули в полумрак штабной палатки. Внутри пахло оружейной смазкой и крепким табаком. Вокруг сколоченного из снарядных ящиков стола, на котором была раскатана топографическая карта, стояли четверо. Загорелые до черноты мужики в выцветших маскхалатах и тельняшках. На их фоне я, в чистой кабульской «песчанке», выглядел чужеродным элементом.

Командир роты, плотно сбитый капитан с обветренным лицом и глубокими морщинами у глаз, поднял на нас тяжелый взгляд.

— Капитан Соколов, — представился он глухим голосом. — Разведка ВДВ. А вы, стало быть, товарищ чекист из Представительства? Спецзадание из самого Кабула привезли?

В его тоне не было прямой грубости, но сквозила холодная, въевшаяся ирония окопного офицера по отношению к штабным. Офицеры роты переглянулись. На их лицах читался скепсис. Здоровые, обстрелянные мужики не любили, когда люди из кабинетов лезли в их тактику, прикрываясь корочками КГБ. Для них я был карьеристом, приехавшим за орденом на их горбах.

— Капитан Синица, — ровно ответил я, подходя к столу. — Со мной капитан Пашков.

Я не стал тратить время на установление субординации через приказы. Авторитет в этой среде завоевывался только компетентностью. Мое второе «я», Череп, офицер, бравший террористов в горах Кавказа в другом столетии, полностью перехватил управление.

Я достал из разгрузки тактический маркер и склонился над картой.

— Сегодня ночью, с ноль двухсот до ноль четырехсот, вот через этот распадок, — я обвел красным маркером узкое горное ущелье в пяти километрах от нулевой линии границы, — пройдет караван. Вьючные животные и два пикапа. Охранение — до тридцати моджахедов. Плюс трое сопровождающих без местной специфики. Инструкторы пакистанской ISI.

— Очередной караван с оружием? — Соколов скептически хмыкнул. — Наведем арту, сровняем с землей. Делов-то.

— Отменяется, — жестко произнес я, поднимая взгляд на десантника. — Груз — первая партия новейших американских ПЗРК «Стингер». Комплексы должны быть захвачены целыми. Сто процентов сохранности. Если хотя бы одна пусковая труба будет посечена осколками или сгорит — задача считается проваленной.

Ирония исчезла. Офицеры ВДВ прекрасно понимали, какую угрозу для бортов армейской авиации представляет этот комплекс.

— Раз задача — взять целым, значит, работаем в стрелковом контакте, — я начал чертить схему прямо поверх горизонталей высот. — Формируем классическую L-образную засаду. Огневой мешок. Подпускаем головной дозор вплотную.

— Можем отработать из «Мух» по пикапам, чтобы застопорить колонну, — предложил один из взводных.

— Никаких РПГ по центру колонны, — отрезал я, используя язык сухого тактического прагматизма. — Гранатометы используете только для отсекания хвоста и уничтожения головного охранения, если оно оторвется от основного ядра. Работа по вьючным животным и пикапам — исключительно стрелковым оружием на подавление. Кинжальный огонь с тридцати метров. Бейте по ногам, по двигателям машин, но не по грузу.

Я посмотрел в глаза Соколову.

— Теперь главное, капитан. Пакистанские инструкторы знают, что они везут. Это профессионалы. Если они поймут, что попали в глухой котел и шансов уйти нет, их инструкция предписывает уничтожить секретную технику. Они попытаются инициировать подрыв груза