Мы – инопланетяне. Книга 7 - Александр Юрьевич Тарарев

Флагман на предельной скорости устремился прочь. Его двигатели, оборудованные сверхсветовыми импульсными реакторами, обеспечивали ускорение, значительно превышающее скорость кораблей противника. Флагман летел через звёздное пространство, оставляя позади флот врага, медленно приходящий в себя после внезапной атаки.

– Главнокомандующий, флагман вышел за границы открытия огня противником; теперь враг нас не достанет своим оружием, – доложил БИС. – Генераторы маскировочного поля работают стабильно. Сканирующие системы фиксируют расположение противника.

– Отлично, БИС. Продолжай наблюдение, – коротко отозвался Пётр, пытаясь расслабиться, но его взгляд оставался сосредоточенным.

Как только флагман оказался в безопасной зоне, Пётр тяжело опустился в кресло командующего. Его лицо, всё ещё скрытое под чёрным шлемом лат, выражало напряжение, а плечи казались чуть опущенными от усталости. Он обратился к капитану, стоящему неподалёку:

– Капитан, курс прежний. Меня не беспокоить. Я скоро вернусь.

– Слушаюсь, главнокомандующий, – тем не менее эти слова озадачили капитана. «Вернусь?» – мысленно повторил он. – «Но он никуда не уходит…» Тит бросил короткий взгляд на главнокомандующего, но тот уже закрыл глаза, словно погружаясь в себя. Капитан вздохнул и решил не задавать лишних вопросов. С того момента, как он стал частью экипажа флагмана, странности стали для него привычными.

Убедившись, что капитан понял приказ, Пётр тяжело опустил голову на высокую спинку кресла и позволил сознанию вновь выскользнуть из физического тела. Он чувствовал, как по нервным каналам проходит дрожь, мгновенно затухающая при переходе в энергетическую форму. Трансформировавшись, он устремился в холодный простор космоса.

Снаружи его встретила мрачная картина: часть вражеского флота была повреждена. Удары флагмана дали о себе знать. Огромные астероидные массивы треснули, кое-где пробились всполохи внутреннего сияния, словно из труб вулкана вырывался тусклый свет. Обломки – каменные глыбы, металлические стержни и кристаллическая пыль – плавали в невесомости вокруг искорёженных конструкций. Пётр ощутил прилив адреналина (если можно так сказать о существе из энергии): его флагман сумел нанести урон этим таинственным гигантам. Но вместе с облегчением пришло тревожное чувство: теперь враг, несомненно, проснулся и будет внимательнее. Надо спешить, пока не поздно.

Собрав волю, Пётр сосредоточился на самом крупном корабле, который он обозначил как «Левиафан». Ему казалось, что именно этот корабль является флагманом флота врага. Вспомнив совет Соласа о способности перемещаться, Пётр решил оказаться внутри этого монстра войны. И в ту же секунду реальность изменилась: космос исчез, и он очутился в недрах ледяной пещеры.

На этот раз зрелище было совершенно иным. Если до нападения существа безмятежно спали, замороженные в своих ледяных нишах, то теперь они пришли в движение. Огромные особи – так Пётр мысленно окрестил этих шипастых тварей – метались по пещере. Их массивные бронеподобные тела скрежетали о ледяные стены. Задние конечности, снабжённые острыми когтями, уверенно цеплялись за лед, позволяя создавать опору там, где человек бы моментально поскользнулся и упал. Они будили спящих сородичей мощными ударами, и вся пещера наполнялась гулкими звуками их когтей.

Пётр напряжённо всматривался в этих созданий. У них не было ни глаз, ни рта – по крайней мере, в привычном понимании. «Как же они ориентируются в пространстве?» – промелькнуло у него. Особи двигались уверенно, безошибочно, словно весь мир вокруг был для них прозрачен. Возможно, они воспринимали окружающее через сложную сеть чувствительных рецепторов или с помощью неизвестных физических полей. Но Петра больше волновал вопрос общения. Они не издавали ни звука, но что-то явно обсуждали между собой. Их движение не было хаотичным – оно походило на слаженный танец сигналов и приказов.

«Может, они общаются так же, как и я – ментально?» – подумал Пётр, чувствуя нарастание внутреннего напряжения. Попытка установить контакт была рискованна, но действовать иначе нельзя – времени на осторожность не оставалось. Он сфокусировался, настроил «волны» своей энергетической сущности, перебирая частоты, ищущие тот самый невидимый канал, через который существа могли обмениваться информацией.

Сначала ничего – пустота и холод. Но вдруг проскользнули образы. Не слова, не звуки, а именно образы, мутные пятна, наплывающие одно на другое, подобно тому, как радиоприёмник настраивается на неуловимую станцию. Пётр замер, как охотник, заприметивший редкую дичь. Он чуть подкорректировал частоту, сменил напряжённость ментального сигнала – и внезапно потоки образов стали более ясными. Особи были далеки от человеческих понятий: никаких прямых аналогий – формы, температуры, направления, потоки метана и азота – всё это сплеталось в карту их восприятия. Он увидел мир холодного синтеза, где основой жизнедеятельности были реакции между газами и минералами, замороженными в телах существ. В их сознании царил лёд, холодные пещеры и управление энергетическими потоками через некую аналогию кристаллических цепей.

Пётр чувствовал себя исследователем, нырнувшим в чужое сознание. Он не понимал всего, но уже знал больше: жизнь здесь, внутри врага, не была теплокровной и стремительно пульсирующей. Это были существа иной среды, для которых холод – норма, для которых спящий полёт – естественная часть путешествия. Но теперь, после атаки, они встревожены. Они искали источник нападения, их ментальные потоки искрили тревожными узорами. Их цель – понять, кто осмелился нарушить их безмятежный дрейф.

Пётр ощутил комок беспокойства в своей энергетической сущности. Он видел странный мир, слышал нечеловеческие сигналы. Ему надо было понять: что дальше? Они способны на ответный удар? Каково их оружие? Да, их корабли были повреждены, но разве это их предел? Возможно, просыпаясь, они активируют ранее молчавшие системы. Времени по-прежнему было мало, напряжение росло, словно натянутая струна. Пётр должен был вернуться с ответом. Но прежде, чем сделать это, он ещё раз прислушался к образам, исходящим от этих особей. Удастся ли ему найти хоть намёк на их реакцию или придётся самому инициировать контакт?

Глухая, холодная тишина пещеры и молчаливое движение шипастых существ давили на сознание. Пётр понимал: это не просто странный народ – это иной взгляд на жизнь. Сейчас же внутри него кипели эмоции: страх за свою команду, любопытство первооткрывателя, тревога перед неизвестным. Если он сейчас вернётся на флагман, что он расскажет? Что поведает о тех, кто прячется за каменной оболочкой?

Внутри его сущности, как удар колокола, прозвучала мысль: «Время на исходе. Надо решать, как действовать». И от этого понимания Пётр вновь напрягся, заставляя холодные образы плыть быстрее. Он был готов к следующему шагу – либо к осторожному контакту, либо к приказу о новой атаке. И в этом сгустке напряжения скрывалась вся суть его миссии и его роли Посредника.

Существа беспокойно метались в ледяных залах, пытаясь осознать причину происходящего. Их движения напоминали слаженный танец –