Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

— Последним генсеком в восемьдесят пятом стал Михаил Горбачев. Он решил сильно подновить КПСС и страну, запустил в обиход слова «ускорение», «перестройка», «гласность». Начал дружить с президентом США Рейганом, ездил туда много раз, частично разрешил частный бизнес. Вывел из Германии и прочих соцстран войска, в результате там к власти пришли прозападные руководители.

— Так вот что случилось! — Полковник почти закричал: — Предательство!!! Но как?! Горбачев же коммунист! — Тут он резко и остро глянул мне в глаза: — А как партия могла это допустить?

— Реформы с восторгом приняли как в Советском Союзе, так и за рубежом. Михаил Сергеевич был очень популярен. Наверное, у него имелись политические противники в правительстве, или как оно называлось, Политбюро. Но народ его точно поддерживал, по крайней мере, первые несколько лет.

— Даже так?! — Комитетчик поник и как-то сжался, будто из надувного матраса выдернули пробку. — Люди поддержали предателя?

— Сложно сказать. Наверное, Горбачев реально хотел как лучше…

— Ведь это не все, — спохватился Петр Степанович, — гласность, говоришь, дружба с США… Странно, но не страшно. Войска вывел из Европы, это хуже, непоправимо. Но все равно не причина…

— Получилось все как всегда, — закончил я. — Результаты вышли совсем уж необратимыми. Дикая инфляция, развал народного хозяйства, демонстрации националистов на Кавказе и в Прибалтике, потом и вооруженные мятежи. КПСС просто разваливалась, коммунисты массово покидали партию.

— Так просто загубили страну? Не может быть! Невероятно!

— В этот момент Михаил Сергеевич решил опереться не на КПСС, прямо на народ. Разрешил создание партий, созвал Съезд народных депутатов, который избрал его президентом СССР.

— Дальше было хуже? — грустно догадался Петр Степанович. — Они все передрались между собой?

— Именно так! — Я удивился его проницательности и вывалил оставшиеся сведения на одном дыхании, чтобы поскорее отделаться от вопросов: — Появилось много президентов республик, Борис Ельцин в РСФСР, и в начале девяностых они просто разорвали Советский Союз на части. Многие тут же начали воевать друг с другом, точно помню про Армению и Азербайджан, Грузию и Абхазию, Молдавию и Приднестровье. Дальше больше — Прибалтика вступила в НАТО. Было две войны в Чечне, Грозный сровняли с землей, как Сталинград. А пару лет назад Россия воевала с Грузией за Южную Осетию. Всерьез, с танками, самолетами, ракетными обстрелами. Даже с Украиной и то чуть не дошло до войны за Крым.

— Ничего себе! — Музыкин резко встал, нашарил в кармане пачку сигарет, закурил и начал ходить по комнате, обильно дымя и матерясь сквозь зубы. — Так что, мы сейчас зря коммунизм строим?

— Выходит, так. — Я пожал плечами.

Заметив это, полковник буквально набросился на меня, схватил за плечи, навис сверху, почти плюнул в лицо.

— И ты туда же?!

— В школе я в то время учился! — Встал, оттолкнул руки кагэбэшника, все же на мои «сто девяносто» не нависнешь. — Виноват, что ваш СССР никто даже защищать не стал?! Милиция, армия, КГБ — все только смотрели и радостно делили новые должности.

— А рабочие… Коммунисты? Они что? — Полковник как-то постепенно отдавил меня к стенке.

— Да рвали партбилеты и в мусор выбрасывали коммунисты ваши. По дорогам валялись эти книжечки.

— Ты… Гад… — Он прижал меня к стенке и, похоже, прикидывал, как половчее дотянуться до горла.

— Да, да, я! Школьник во всем этом виноват! Прямо за партой, в третьем классе, помогал Горбачеву и Ельцину! А они уже сейчас небось у вас обкомами руководят, карьеру коммунистическую делают! Вот себя и спросите, как такая фигня получилась![13]

Проняло Петра Степановича, отвалил он от меня, упал на стул и начал рвать верхнюю пуговичку на рубахе. Я сходил и принес ему стакан воды с кухни — он выпил его парой глотков и даже спасибо сказал прерывающимся голосом. Достал очередную сигарету и быстро высадил, глядя в никуда.

Все же сильный человек — собрался, вернул взгляду проницательность и внимание. Даже руки перестали трястись.

— Как у вас сейчас люди живут? Рабочие, колхозники, интеллигенция?

— Смотря с чем сравнивать. Благодаря нефти и газу бюджет держится неплохо. Кажется, сейчас Россия седьмая экономика мира, где-то рядом с Бразилией. Первая — США, вторая — Китай, третья, кажется, Япония. Но если считать количество денежных единиц на человека, то получается, мы где-то в первой полусотне стран, ближе к концу. Думаю, все похоже на то, как в советских учебниках про страны «третьего мира» писали: ужасающая коррупция, разваливающееся производство, плохие медицина и образование. Очень сильное разделение на бедных и богатых, российские олигархи, ну сильно богатые люди, покупают яхты, поместья в Лондоне и Ницце[14].

— Вот она, цена предательства! — Музыкин откровенно заулыбался, обрадовался. — Заслужили!

— С другой стороны, безработицы нет, материально жизнь квалифицированного инженера не сравнить с временами империи, — показал я картинку с другой стороны. — Ему по карману неплохая машина, каждый год отдых за границей, если повезет с работой — то квартира на две-три комнаты. Бытовая техника типа телевизоров и компьютеров у нас стоит очень дешево, можно даже не учитывать.

— Империи? — Полковник зло поймал последнее слово. — Что, так и называют?

— Да, хотя не всегда это слово используют в отрицательном смысле. Последнее время многие хотят обратно в СССР, поднимает голову КПРФ, да и вообще, доходит до людей, что пропагандой семидесятых — восьмидесятых лицо империализма показано более чем реально. Россия для них и в мое время опасный конкурент, враг, возможно, только ядерное оружие останавливает агрессию.

— Коммунисты… Могут они вернуть себе власть?.. Контроль над СССР… Россией? — Петр Степанович с трудом подбирал слова.

— В теории легко, если победят на выборах в Государственную Думу. Только практически это едва ли что-то изменит. На самом деле структура власти поменялась незначительно. Только вместо секретарей ЦК — финансовые олигархи и кланы, все та же вертикаль чиновников, реальной оппозиции практически нет. Да и КПРФ поддерживает не народ, а скорее бизнес. В