Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

— Дорогу покажешь? Незаметно от соседей сможем машину к тебе загнать?

— Постараюсь, — кивнула Катя и продолжила без перехода: — А у вас все фильмы такие невероятно красивые? Можно еще посмотреть? А документальные есть?

— «Аватар» даже у нас прорыв, обычно попроще кино получается. При малейшей возможности покажу тебе все, что есть. И музыку тоже. Конечно, если ноутбук не поместят в страшно секретную лабораторию.

— Буду просить должность лаборанта, — как-то очень серьезно пошутила девушка.

Ехали молча, я был слишком занят дорогой, так как решил, что с фарами получается слишком вызывающе, а вот габариты светят как раз в стиле шестидесятых годов. Дорога тоже доставляла хлопот, но когда выбрались из леса, сменилась на приличную гравийку. В городке, на главной, так вообще был положен очень неплохой асфальт. Екатерина, судя по всему, задумалась о партийной дисциплине в семейных отношениях, поэтому отделывалась короткими словами и жестами направляла меня в нужную сторону.

Машин, к счастью, не попадалось. Ни встречных, ни попутных. Вообще Н-Петровск казался вымершим. В час ночи все спали, что неудивительно, рабочий день начинался с шести-семи часов. Тихо вокруг, только темные дома с трудом угадывались в тусклых отблесках редких уличных фонарей. Впрочем, осветительные приборы такого названия явно не заслуживали, какие фонари — мы проехали мимо простой лампы-стоваттки с жестяной крышкой, закрепленной на столбе и мрачно раскачивающейся на весеннем ветру.

На нужной улице применил настоящую военную хитрость: за пару кварталов совсем отключил габариты и на минимальной скорости высадил Катю у ворот ее дома. Сам проследовал дальше, аккуратно объехал квартал по кругу и быстро нырнул в проем гостеприимно открытых девушкой ворот. Соседские собаки, конечно, погавкали, но без энтузиазма, лениво и недолго.

Двери на крытый двор пришлось открывать уже вдвоем. По сути, это был кусок стены, сколоченный из досок, на шарнирах из какой-то матерчатой дерюги. В общем, эта дверь не открывалась, а переносилась. С таким крестьянским подходом одной женщине действительно не выжить. Но для меня это сущий пустяк, еще несколько минут, и машина стояла на покрытых застарелой грязью досках внутреннего крытого дворика, освещаемая ослепляюще яркой после темноты лампой ватт в сорок.

Кате бы в разведке работать: она не поленилась, взяла короткий жесткий веник и постаралась замести следы от колес, а я тем временем осмотрелся.

Парадная калитка слева от въезда была закрыта изнутри на большой амбарный замок, который, судя по всему, не открывался годами. Зато справа, сбоку, обнаружилась распахнутая дверь, выходящая в образованный поленницами совершенно невидимый с улицы закуток.

Под поветью, как Катя назвала крышу внутреннего двора, напротив дома стоял длинный низкий сарай. Внизу — зияющий черным провалом хозяйственный чулан, сверху — сеновал с жалкими остатками сена. Ближе к огороду чулан переходил в туалет, потом в курятник, в котором на засиженных досках-помостах шевелился десяток белых кур, следом шли свинарник или коровник, в общем, что-то низкое и вонючее, но сейчас также пустое. Никакой краски, натуральное дерево, потемневшее от времени, а снизу — от грязи и навоза. На всем лежала печать запустения.

— Пойдем в дом. — Наконец девушка закончила упражнения с метлой.

— Сюда никто не придет до завтра?

— Не должен вроде… — Катя вытащила из чулана ржавый шестигранный лом и подперла им дверь черного хода, — вот так наверняка. Жаль, собаки у меня нет.

— Почему? Полезная животинка.

— Был у нас Рогдай, хороший такой пес, — Катя машинально перевела взгяд, и я увидел висящий в углу ошейник, — да бывший муж к себе забрал.

— А кур оставил? — Я постарался поскорее сменить тему.

— Зачем они ему, там своих полно. — Девушка тряхнула головой, словно хотела избавиться от воспоминаний. — Ну, идешь спать, наконец?

Глава 2

Знакомство с КГБ

Проснулся около полудня. В низкое, закрытое веселенькой ситцевой (на вид я материю отличать не умею, но слово вовремя вынырнуло из памяти) шторкой светило… нет, не солнце, а низкое, затянутое тучами небо. Накрапывал дождь. Кати в доме не было, впрочем, мы вечером договорились, что она с утра поедет в Свердловск к брату Анатолию, захватив с собой смартфон, мой паспорт и деньги двадцать первого века. Этого более чем достаточно, чтобы нашу историю не признал бредом, по крайней мере, родной брат. Тем более что я успел показать девушке игрушку Teeter.

Засыпая на жестковатой, несмотря на постеленный тюфяк, лавке, очень хотел проснуться на рассвете, как тут заведено, и проводить Катю в дорогу. Повторить поцелуй в щечку. Но по буржуйской привычке бессовестно все проспал. Гимн Советского Союза прозвучал по радио в шесть утра, но даже эта громкая и торжественная музыка без слов не смогла выдрать меня из сна[6].

Делать нечего, встал, оделся, сползал до «удобств», подивился потрясающей конструкции. Стульчак представлял собой что-то типа ступы бабы-яги, как ее рисуют в детских книжках, и был сделан из цельного долбленого куска бревна. Правда, без дна, с обитым рыжеватым войлоком верхним краем. Не слишком гигиенично, прямо скажем, но, наверное, тут зимой не до интеллигентских закидонов. Поплескал в лицо из удобно стоящей под водостоком бочки, потер зубы пальцем.

С наступлением темноты лампочку не зажигали из соображений маскировки. Мне это казалось диковатым, но Екатерина относилась к шпионам очень серьезно. Или к бывшему мужу — может, она еще собиралась с ним сойтись? Впрочем, тут деревня, не Москва, всем есть дело до всего, жители любую странность подметят почище пограничной собаки. Так что обустраивались в потемках. Успел собрать пыль в углах коленями, поцеловать притолоку двери лбом и достать ножки какой-то идиотской мебели пальцами ноги.

После пробуждения тоже было как-то не до разглядывания местных достопримечательностей, уж слишком давила на мозг жидкость. А тут зашел в дом и просто уперся в огромную русскую печь, оштукатуренную синеватой известью. Чуть наискосок от входной двери к печке была прислонена деревянная лестница с тремя широкими удобными ступенями, окрашенная коричневой