Шолох - Антонина Крейн

Карл выпятил губы трубочкой и почесал вихрастый затылок, прежде чем признаться:

– Ты представляешь, я сначала решил, что Зверь – это Отец. Только подумай! Я бросился к нему с распростертыми объятиями…

– К нему? Вот к тому уроду, которого мы сейчас видели? – я опешила от таких признаний.

– Ага, – Карл тихонько засмеялся. Потом он подтянул колени к груди привычным для меня жестом положил на них подбородок.

Мне было приятно думать, что и в нынешнем состоянии ему нравится эта уютная, домашняя поза.

– Конечно, Зверь на меня напал. Я был почти без сил после ритуала, плюс потерял преимущество инициативы, плюс был в некоем душевном раздрае… Мы начали бороться, но я очень быстро стал проигрывать. Он ранил меня. Я начал терять память.

– Как это?

– Зверь – не из нашего измерения. В Царстве Хаоса все по-другому. Не знаю, как именно. Ведь раньше Врата были закрыты, и Теннет одергивал нас, если кто случайно приближался… Видимо, у Зверя и его приспешников свои способы убиения противника. Раненный, я понял, что теряю себя. И что надо бежать. И я побежал. Побежал, прыгая из Междумирья то в один мир, то в другой. Я скакал, как сумасшедшая белка, чтобы Зверь потерял мой след, а память и сознание все покидали меня… И, вместе с ними, смелость. В конце концов, вероятно, уже из последних сил, я прыгнул в мою любимую Лайонассу.

– Прямо на участок фонарщика Рили.

– Судя по всему, так. А дальше ты знаешь – два месяца сна, бокки, которые пытались привести меня к подходящим людям и рассказать им мою историю, не закрытая дверь в Междумирье, наши с тобой уроки и вот – сегодняшний день.

– А ты всегда выглядишь как мальчик?

– Нет. Думаю, эта форма просто наилучшим образом отражала мое состояние на момент побега и всей той истории.

– А сейчас зачем ты так выглядишь?

Карл скосил на меня круглые глаза и подмигнул:

– Чтобы наше общение оставалось хоть сколько-нибудь прежним.

Мы немного помолчали.

– А что с Анте Давьером? – наконец, спросила я.

Карл резко помрачнел. Свинцовая волна жадно лизнула берег, почти добравшись до наших голых пяток – я свою обувь вообще так дома оставила…

– Пусть сидит в тюрьме, – наконец, тихо сказал Карл.

– То есть я права? Давьер – это Теннет, который без зазрения совести убил десяток человек? Мне кажется, или это особенно гадко, когда ты хранитель?

Карл поморщился.

Потом вздохнул:

– То, что натворил мой брат под личиной Анте Давьера – всем кошмарам кошмар. План с телепортом – чудовищный. Был таким изначально и стал лишь более страшным, когда Теннет увидел и признал меня. С другой стороны, я сам сказал, что «не хочу ему помогать»…

– И тогда он решил, что «пусть все идет как идет», – вспомнила я.

– Да… Теннет всегда был очень гордым. И благодаря своему «чутью» играл роль нашей «сигнализации» (я подсмотрел это сравнение у тебя в памяти, очень смешно, спасибо). Видимо, предупредить остальных о Звере для него оказалось важнее, чем сберечь людские жизни. Если бы магия была при нем, конечно, он бы не стал разворачивать такой план.

– А как Теннет потерял магию?

Карл замешкался:

– Я не уверен точно… Однажды я видел, как Отец наказал, м-м-м, Теннета, но… Сейчас это не важно. Да и я не знаю, тогда ли брат лишился силы. Всякое могло произойти, – нахмурился мальчик. – Кстати, вероятно, на ужине у Дахху Теннет подумал, что и меня постигла такая участь. Все спрашивал тогда про колдовство, удары молнией… Да, забавно.

Карл надолго замолчал.

– А почему Шэрхенмиста? – я вновь нарушила тишину.

Карл перевел на меня расфокусированный взгляд:

– Что?

Я обвела рукой пляж, и скалы, и частокол сосен вдали.

– Почему ты перенес нас в Шэрхенмисту?

– Это не я, – насупился Карл. – Междумирье барахлит из-за приспешников Зверя. Я боюсь, сейчас никто не может предсказать, куда оно выбросит тебя в следующий раз. К тому же я сам сейчас так жестоко вычистил его светом…

Он прикусил губу и потупился.

– Мне действительно пора идти, Тинави, – наконец, сказал он. – Надо временно прикрыть и восстановить Междумирье. Понять, что из себя представляет Хаос. Где остальные хранители. Что успел натворить Зверь – и куда уполз восстанавливаться – что-то мне подсказывает, что убить его еще сложнее, чем меня… Но это уже не твои заботы, конечно, – он улыбнулся. – Не бери в голову. Я просто привык к разговорам за эти два месяца.

Я тяжело сглотнула.

Почувствовав, что мою голову просто разрывает от вопросов, Карл предостерегающе поднял руку:

– Задай только один.

– Ты можешь сделать так, чтобы у Полыни все было хорошо?

Карл расширил глаза и фыркнул:

– Ты только для унни так запросы не формулируй, ладно? Очень уж много вариантов… А вообще – да.

Хранитель щелкнул пальцами:

– Вуаля. К королю Сайнору прилетел ястреб, который скажет, что, во‐первых, Полынь из Дома Внемлющих нельзя казнить. Нельзя подсылать к нему наемных убийц, нельзя травить ядом, нельзя подстраивать несчастные случаи, нельзя волновать его до инфаркта – и еще три тысячи возможных способов неявного убийства от дворца. Я уверен, Сайнор оценит этот список. Во-вторых, ястреб потребует, чтобы Полыни из Дома Внемлющих немедленно выдали заслуженное звание Генерала Улова – со всеми сопроводительными плюшками вроде статуи в ведомстве и исполнения одного любого желания. Сайнор неплохо знает привычки богов. Он послушает птицу. Так что твое желание исполнено, Тинави.

Я тихонько выдохнула:

– Спасибо.

– Но это, конечно, было читерство, – Карл покачал головой и с хрустом поскреб макушку. – Я больше не буду так делать. Считай это запоздалой платой за много-много сахарной ваты по утрам в Шолохе, – он грустно улыбнулся и, кажется, собирался еще что-то сказать, но в итоге просто тихонько вздохнул.

Потом Карл встал с песка, отряхнул комбинезон и, прислонив ребро ладони ко лбу, стал вглядываться вдаль.

– Кстати… Помнишь, я говорил про грозу?

– Да?

– Вон она, – Карл пальцем указал на иссиня-фиолетовые тучи, затянувшие морской горизонт. – Это твоя дворцовая работа. Вот только плохо, что базируется на ненависти. Не делай так больше, хорошо? Колдуй правильно.

– Хорошо. Обещаю.

– Ну, уж нет. С дверью в Междумирье ты тоже обещала. Давай в этот раз по серьезному. Кля-нусь. К-л-я-н-у-с-ь.

– Клянусь, Карл.

– Супер!

И Карланон, без каких-либо предисловий, с легким хлопком исчез. В воздухе остался только приятный запах жасмина.

– И все?! – возмутилась я, подскакивая.

Отброшенная Карлом коряга вдруг поднялась, как невидимой рукой, и вывела на черном вулканическом песке витиеватые буквы: «…И все