Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Ухмылка сошла с лица соседа, и он нахмурился.

— Ты чё это? — буркнул он. — Нормальным же был.

— Так я и сейчас нормальный, — пожал я плечами. — Просто оповещаю вас, что не буду больше приносить коньяк. Если есть претензии по поводу шума — обращайтесь в полицию. Только я больше светских вечеров не планирую. А будете продолжать своё вымогательство — в полицию обращусь уже я.

Хорошо что в голове вовремя всплыли воспоминания, что такое полиция.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом сосед отступил на шаг.

— Ну ладно, — буркнул он. — Как хочешь. Но ты зря так, Краснов. Пожалеешь же.

Он развернулся и зашёл к себе, закрыв за собой дверь. Что ж, вот и поговорили.

При дворе такие люди обычно выжидали неделю-две, а потом наносили удар исподтишка. Жаловались начальству, подбрасывали записки или портили репутацию через третьих лиц. Посмотрим, что придумает этот.

Я тоже закрыл дверь и вернулся к остывшему чаю. Одной проблемой меньше, одним врагом больше. Иронично.

* * *

Утром я снова проснулся рано. В этот раз на завтрак приготовил себе яичницу из трёх яиц, которая ожидаемо пригорела. Надо поискать в этом мире поваренную книгу, и готовить строго по ней.

С самого утра во рту был очень странный привкус. Странно, отчего бы это. Почистил зубы дважды, но помогло едва ли. Ещё и тело чувствовало себя как-то странно, словно чего-то не хватало.

Похожие чувства у меня были и в предыдущие дни, но я списывал это на адаптацию в новом теле. Но сегодня только хуже, странно. Может, заболеваю?

Пока что решил понаблюдать. Собрался и отправился в мастерскую. Тело потихоньку привыкало к новому режиму, но ноги ещё гудели. Артём видимо не ходил пешком, но как он передвигался, я не знал.

По дороге вёл в голове подсчёты бюджета. Денег осталось мало, а должен я много. Аренда сорок пять тысяч, осталось пять дней на поиски. Долг Диме ещё восемь, но это на месяц. Расходы на еду. Ещё и моя квартира оказалась не моей, за неё тоже наверняка надо платить. Все хотят денег. И без новых клиентов я не вывезу это всё.

Добрался до мастерской, зашёл внутрь. Открыл в телефоне расписание на сегодня.

Пусть. Ни одного клиента. Просто великолепно.

И тут телефон у меня в руках зазвонил, а на экране высветилось «Мамка».

Я на секунду замер. Так, это мать Артёма Женщина понятия не будет иметь, что говорит не со своим сыном. Но ответить надо. Почувствовал перед Артёмом какую-то ответственность, раз уж занял его тело — то с родителями надо поддерживать общение.

— Здравствуй, — взял я трубку.

— Артёмочка! — радостно воскликнул женский голос. — Ты взял трубку! Сынок, как дела у тебя?

— Всё хорошо, — главное звучать естественно. — Работаю.

— Работаешь? — удивилась та. — Сегодня же воскресенье. Да и рано так ещё, я вообще думала, что могу разбудить тебя.

— Я рано встаю, — ответил я. — Хочу каждый день, хотя клиентов пока не много.

На том конце повисла пауза. Надеюсь, я не сказал ничего подозрительного.

— Я так рада за тебя, сын! — воскликнула мать. — Ты даже не представляешь себе. Только вот всё ли с тобой хорошо? Ты как-то по другому говоришь, не грубишь мне и не торопишься.

Ну конечно, как же я мог забыть. Артём предпочитал грубить даже своей матери.

— Всё хорошо, — спокойно ответил я.

— А кушаешь хорошо? — спросила та. — Ты же худой как спичка, я за тебя так переживаю!

— Хорошо, — односложно ответил я. Хотя сейчас мой рацион вряд ли можно было охарактеризовать этим словом, но всё же.

— С Соней всё в порядке? — задала мать следующий вопрос.

Тут я и не знал, как ответить. Впрочем, вопрос в том, всё ли в порядке с ней.

— Всё в порядке, — спокойно ответил я.

А вот что касается отношений — тут пока всё непонятно. Подобные истерики мне не нравились, и я не знал, считается ли это обычным делом для этого мира. И не знал, хотел бы сохранить отношения сам Артём.

— Ладно, — она помолчала. Потом шёпотом спросила, — С отцом не говорил?

Интересно, а почему шёпотом? Это какая-то тайна?

— Нет, — честно ответил я.

— Он всё так же, — вздохнула мать. — Вчера вот за ужином опять начал. Мол, «нормальные люди на завод идут работать», «что это за профессия такая тату-мастер», «позор семьи», «внешний вид как у подростка». Я пыталась ему объяснить, что это тоже работа, что ты стараешься, но он…

Она не закончила. Что ж, всё понятно. Значит для собственного отца Артём — разочарование. И всё из-за профессии и внешнего вида? Как странно.

— Не переживай, я разберусь с этим, — сказал я. — Начну зарабатывать больше, и отец увидит результат.

На том конце снова повисло молчание.

— Раньше ты так не говорил, — заметила она. — По-взрослому так. Просто кричал, что мы тебя не понимаем и бросал трубку.

Ну разумеется.

— Мне стыдно за то, что я так делал, — сказал я. — Этого больше не повторится.

— Я так рада, сын, — отозвалась женщина. — Слушай, у меня на работе коллега есть, тоже медсестра. Арина Викторовна. Молодая совсем, ей тридцать пять всего. Так вот, она давно хотела татуировку сделать, и всё никак не решалась. Я ей тебя разрекламировала и дала твой номер, ничего?

— Спасибо, — искренне сказал я.

Сейчас каждый клиент был важен, и мне было приятно, что мать так обо мне заботится. Мать Артёма, точнее. И заботится об Артёме. Но сейчас он — это я.

Мы проговорили ещё несколько минут. За которые мать неоднократно удивилась моим простым вопросам о её жизни и здоровье.

— Ладно, сынок, мне пора, — наконец, сказала она. — На смену сегодня. Ты звони, не пропадай. И… не злись на отца.

— Не буду, — пообещал я. — Хорошей смены.

Я нажал на кнопку завершения вызова и положил телефон на стол. Посидел молча несколько минут.

Мои собственные родители умерли рано. Мать скончалась быстро, от болезни, когда мне было четырнадцать. Отец умер через два года, не пережил потери. После этого я попал в ученики к художнику Верещагину, и дальше моей семьёй стал двор. Жены у меня не было, детей тоже. Тридцать лет я рисовал портреты чужих семей, а своей не завёл.

Конечно, случались знакомства с женщинами, но всё это мимолётом.

А теперь вот появилась мать, которая верит в своего сына и помогает ему как