Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

это внимания, списав на обычную поломку, но через секунду пришло еще одно сообщение. Из лаборатории Степана Игнатьевича. «Ошибка рендеринга графического интерфейса. Кратковременная инверсия цветовой схемы».

— Странно, — пробормотал я. — Какие-то мелкие, не связанные сбои…

— У меня чисто, — тут же отозвалась Алиса. — По основному контуру — полный штиль. «Гелиос» молчит.

В этот момент у Гены на столе пискнул внутренний коммуникатор. Он лениво нажал на кнопку.

— Гена, это Зоя Петровна из столовой! — раздался из динамика возмущенный женский голос. — У нас тут кофейный аппарат взбесился! Вместо американо выдает горячую соленую воду! Мне люди жалуются!

Гена нахмурился, отключил связь. И тут же пришло сообщение от Игнатьича. «Геннадий! Что происходит с системой визуализации?! Мои идеально выверенные схемы на мгновение превратились в какой-то негатив! Это саботаж!»

События начали сыпаться, как из рога изобилия. Автоматические двери в главном холле начали хаотично открываться и закрываться. В одной из библиотек система пожаротушения выдала ложную тревогу. У кого-то в бухгалтерии принтер начал печатать страницы, заполненные одним и тем же символом — руной, похожей на стилизованное ухо.

— Оно играет с нами, — тихо сказал я, лихорадочно нанося точки инцидентов на карту института на своем мониторе. — Оно не клюнуло на приманку. Оно заметило удочку.

Алиса подошла ко мне и заглянула через плечо. На ее лице было написано изумление.

— Что это значит?

— Посмотри, — я указал на карту. — Сбои не хаотичны. Они происходят по всему институту, но обходят стороной наш сектор и твою лабораторию. И они бьют по самым уязвимым, самым незначительным системам. Это не просто реакция. Это… насмешка. Оно как будто говорит: «Я вас вижу. Я знаю, что вы делаете. И я могу достать вас где угодно».

Гена, до этого молча наблюдавший за происходящим, откинулся на спинку своего кресла и расплылся в широкой, хищной улыбке.

— Игра началась по-взрослому, ребята, — сказал он, и в его глазах плясали азартные чертики. — Этот призрак умеет не только шептать, но и показывать зубы. Он не просто сущность. Он — игрок. И он только что сделал свой ход.

***

Среда началась с густого, как вчерашний кофе, напряжения.

Вся наша троица собралась вокруг моего компьютера. На экранах, словно карта боевых действий, были разбросаны точки вчерашних аномалий. Они образовывали причудливый, но отчетливый узор — змея, проползшая по самым уязвимым местам института, оставив за собой шлейф из мелкого, но раздражающего хаоса. Мы чувствовали себя одновременно и победителями, и нашкодившими детьми, которые разбудили древнего, непредсказуемого духа, и теперь не знали, чего от него ждать.

— Итак, какие выводы? — спросила Алиса, задумчиво глядя на карту. — Оно разумно. Или, по крайней мере, демонстрирует сложное адаптивное поведение. Оно избегает прямого наблюдения, но при этом четко дает понять, что знает о нас.

— Оно изучает нас так же, как мы изучаем его, — добавил я. — Только его методы более… элегантны. Оно не ломится в дверь, оно заставляет заедать замок.

— Оно тролль, — подытожил Гена, отхлебывая из кружки что-то дымящееся и явно бодрящее. — Причем тролль восьмидесятого уровня. Оно нашло самые слабые, самые незащищенные узлы нашей сети и ударило по ним. Принтер в бухгалтерии… да он работает на драйверах двадцатилетней давности! Конечно, его легко было взломать. Но сама идея! Заставить его печатать руны! Это… это чувство юмора. Очень специфическое, но все же.

Мы сидели и размышляли над следующим шагом. Нужно ли повторять эксперимент? Или попытаться вступить в какой-то более осмысленный диалог? Как общаться с сущностью, которая говорит на языке сломанных кофеварок и инвертированных цветов?

Наши размышления были прерваны самым грубым и бесцеремонным образом.

Дверь в общий зал СИАП распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге, красный от ярости, стоял Ефим Борисович Косяченко. Его идеально уложенная прическа была слегка растрепана, дорогой костюм, казалось, сидел на нем как-то криво, а в глазах полыхал праведный гнев. За его спиной, бледный и перепуганный, семенил верный Семён, сжимая в руках планшет.

— Саботаж! — провозгласил Косяченко, и его бархатный голос звенел от негодования. — Я называю это неприкрытым саботажем и вопиющей некомпетентностью!

Он прошел прямо в центр зала, испепеляя нас взглядом. Толик и Игнатьич, оторвавшись от своей работы, уставились на него с недоумением.

— Вы! — Косяченко ткнул пальцем в сторону двери Гены. — Вы, гений наших сетей! Что у вас здесь происходит?!

Гена обернулся к нему, держа в руках кружку с кофе.

— Конкретизируйте проблему, Ефим Борисович. Я экстрасенсорными способностями не обладаю. Пока.

Эта наглость, казалось, лишила Косяченко дара речи.

— У меня сорвалась стратегически важная презентация! — наконец выдавил он. — Видеоконференция с вышестоящим руководством! И в самый ответственный момент, когда я демонстрировал слайд с нашей новой концепцией синергетического развития, вся ваша хваленая мультимедийная система просто погасла! Экран, проектор, звук! Все! Вы понимаете, какой репутационный ущерб это нанесло нашему институту?! Мне?!

— Протоколы чистые, — невозмутимо ответил Гена. — Скачков напряжения в сети не было. Каналы связи работали в штатном режиме. Может, у вас просто шнур из розетки выпал? Или презентация оказалась слишком тяжелой для вашего модного ноутбука?

— Хамство! — взвился Косяченко. — Вместо того чтобы немедленно решить проблему, вы еще и хамите! Я требую объяснений! Я буду ставить вопрос о вашем профессиональном соответствии!

— Ефим Борисович, успокойтесь, — раздался спокойный голос Орлова. Он пришел в зал СИАП, видимо привлеченный шумом и встал между разъяренным начальником и своей командой. — Что именно произошло?

— Произошел позор! — не унимался Косяченко. — Ваш отдел, отвечающий за всю информационную инфраструктуру, не в состоянии обеспечить работу одного несчастного проектора!

— Я понимаю ваше расстройство, — Орлов сохранял ледяное спокойствие. — Однако, если вы хотите разобраться в причинах, предлагаю действовать по протоколу. Составьте, пожалуйста, официальную служебную записку с подробным изложением инцидента. Приложите к ней системные логи с вашего компьютера. Мы создадим специальную комиссию, в которую войдут наши лучшие специалисты, а также представители службы безопасности. Они проведут полное техническое расследование и представят вам подробный отчет.

При слове «комиссия» Косяченко осекся.

Он не был идиотом. Он прекрасно понимал, что любая комиссия, скорее всего, обнаружит, что причиной сбоя был не саботаж, а, например, его собственная неспособность правильно подключить кабель или запустить программу. Его целью было не расследование, а публичная порка виновных