Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

Я встал и прошелся по комнате. Нужно было что-то делать, иначе это вязкое ощущение бессилия поглотит меня.

Инстинктивно, почти не задумываясь, я потянулся к телефону. Мне отчаянно нужно было услышать живой, нормальный голос из мира, где самой большой проблемой были сорняки на грядках. Я набрал маму.

— Лёшенька, сынок! — ее бодрый, жизнерадостный голос ворвался в тишину моей квартиры, как луч солнца. — А я как раз пирог с яблоками в духовку поставила! Запах — на всю дачу! Жаль, погодка сегодня совсем не дачная, дождь моросит, а то бы приехал, отведал.

— Привет, мам. Да, погода так себе, — ответил я, глядя в окно на серые струи, полосующие стекло. — Просто так звоню. Узнать, как вы.

— Да у нас все по-старому, — защебетала она, и я почти физически ощутил тепло и уют их дачного домика. — Отец твой возится с насосом для полива, опять у него что-то барахлит. Говорит, что-то в твоих схемах не так. Дай-ка я ему трубку передам, он тебе сам расскажет.

Через секунду в трубке раздался спокойный, немного басовитый голос отца.

— Лёш, привет. Слушай, я тут по твоей схеме… гениально, конечно, все эти потоки, клапаны, ты мне прямо как для космического корабля нарисовал. Но я вот что подумал… Я все утро смотрел на твой чертеж как на плоскую картинку, и не мог понять, почему этот патрубок должен идти сюда, а не туда. А потом до меня дошло — ее же надо в объеме представлять! В голове! Как оно все внутри на самом деле соединяется, а не на бумаге! И сразу все стало на свои места.

Он еще что-то говорил про прокладки и давление, но я его уже почти не слушал. Его последние слова ударили меня как разряд тока.

«Смотрел как на плоскую картинку… Надо в объеме представлять…»

Я попрощался с отцом, пообещав подумать над его насосом, и медленно опустил телефон. Я стоял посреди комнаты, и в моей голове, как будто прорвало плотину. Мысль, простая и очевидная, как закон всемирного тяготения, озарила все.

Мы все это время гнались за тенями.

Мы анализировали отдельные инциденты — электромагнитный сбой здесь, акустический феномен там, гравитационную флуктуацию через час в другом районе. Мы наносили их на карту как плоские, двухмерные точки. Мы соединяли их линиями, пытаясь найти маршрут. Но мы смотрели на следы, а не на зверя. Мы анализировали его тень, отбрасываемую на стену нашей реальности, но не пытались понять форму самого объекта, который эту тень отбрасывает.

Что, если «блуждающая аномалия» — это не последовательность событий? Что, если это единый, сложный, многомерный объект, который движется сквозь наш трехмерный мир? А все эти разрозненные инциденты — это не что иное, как разные его «проекции» или «сечения», которые мы наблюдаем в тот момент, когда он соприкасается с нашей реальностью. Электромагнитный сбой — это его «полевая оболочка» задевает ЛЭП. Гравитационная аномалия — это его «ядро массы» проходит слишком близко к поверхности. Акустический феномен — это вибрации, которые он создает в «эфире».

***

Это меняло все. Мы пытались предсказать следующий шаг в двухмерной плоскости, а нужно было моделировать движение трехмерного, а может, и четырехмерного объекта в пространстве.

Тоска и апатия улетучились без следа. Их сменил знакомый, пьянящий исследовательский азарт. Но мозг, перегруженный внезапным озарением, был похож на разогнанный процессор без охлаждения — он гудел, перегревался и грозил уйти в аварийную перезагрузку. Мне нужна была пауза, нужно было отвлечься, дать этой революционной идее отлежаться, укорениться в сознании.

Инстинктивно я потянулся к тому, что всегда служило мне убежищем от слишком сложных мыслей — к книге. Я взял читалку и загрузил тот самый, уже ставший почти родным, том из цикла «Архимаг в отставке». Десять томов эскапизма в чистом виде. История про обычного офисного клерка, попавшего в мир, работающий по законам ролевой игры.

Я плюхнулся на диван и открыл книгу на том месте, где остановился. Завершив чреду очередных головокружительных приключений, главный герой как раз столкнулся с очередной, казалось бы, неразрешимой проблемой. Древнее проклятие великих магов прошлого, наложенное на огромное государство, занимающее целую долину. Проклятие, которое местные маги веками пытались снять сложными и громоздкими ритуалами, тратили на это состояния и годы, но лишь на время ослабляли его действие. Я читал, и сначала сюжет просто отвлекал, позволяя мозгу остыть. Но постепенно я начал замечать в тексте то, чего не видел раньше.

Герой, в отличие от местных магов, действующих классическими методами, не пытался бороться с проявлением проклятия. Он не искал более мощное контрзаклинание, как дамоклов меч способное разрубить проклятие одним ударом. Он, как истинный инженер, начал искать уязвимость в его «коде». Он анализировал его структуру, рассматривая проклятие не как злое колдовство, а как сложную, постоянно работающую программу, которая потребляет ресурсы окружающей среды, имеет свои триггеры и переменные. Он ходил по долине, но не с магическим посохом, а с блокнотом, нанося на карту точки, где проклятие было сильнее, и замеряя время, когда оно активировалось.

Я читал, и по моей спине пробежал холодок. Он делал то же самое, что и я. Только моими «точками» были сбои в городской электросети, а его — увядшие деревья.

Потом герой отказался от стандартного подхода. Он перестал видеть в проклятии последовательность несчастий. Он представил его как единое, объемное поле, окутывающее всю долину. И каждое увядшее дерево, каждый больной зверь были не отдельными событиями, а точками, в которых это невидимое «тело» проклятия касалось физического мира. Он начал мыслить не плоскостью, а объемом.

Я отложил книгу.

Буквы расплывались перед глазами. Мозг больше не отдыхал. Он работал с лихорадочной скоростью, проводя прямые, очевидные параллели. Тот вымышленный инженер из мира меча и магии и я, Алексей Стаханов из НИИ НАЧЯ, решали одну и ту же задачу. Мы оба пытались по тени на стене восстановить форму того, кто ее отбрасывает. Он искал «исходный код» древнего заклинания. Я — «исходный код» аномалии, рожденной почти сто лет назад. И он только что подсказал мне следующий шаг.

Нужно было перестать соединять точки на плоской карте. Нужно было построить объемную модель. Карта на моем мониторе больше не была набором случайных точек. Это был след. След объемного, многомерного зверя. И я, кажется, только что научился видеть его в объеме.

***

Воскресный вечер был густым и неподвижным, как застывшая смола.

Весь день я