"Фантастика 2025-62". Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

— Мы имеем ряд предложений, которые Его Императорское Величество считает разумными, — заговорил немецкий дипломат.

— Пришли с условиями вашей капитуляции? — поинтересовался Аркадий.

— Не думайте, что ряд ваших успехов на фронте хоть сколько-нибудь приблизил поражение нашей державы, — нахмурился фон Розенберг. — Мы идём вам навстречу, так как находим интересным нам заключение мира без аннексий и контрибуций. Того мира, который рассматривался на предыдущем этапе мирных переговоров.

— Сейчас не следующий этап тех переговоров, герр фон Розенберг, — покачал головой Аркадий. — Мы официально вышли из переговорного процесса в тот день, когда вы повели себя, как бешеные животные. И ни о каких переговорах больше не может идти и речи. Мы можем начать рассматривать только вашу безоговорочную капитуляцию.

— Тем не менее, — проглотил дипломат открытое оскорбление. — Война истощает ваши силы. Война — это дорого для молодой страны. Советую рассмотреть наше разумное предложение…

— Вы тратите наше время, — вздохнул Немиров. — Никаких мирных переговоров не будет — меня отправили сюда, чтобы я довёл до вас именно это. И даже не рассчитывайте, что мы рассмотрим возможным мир, если вы пойдёте на какие-либо уступки. Вы упустили свой шанс, ведь нам поступило более выгодное предложение, на которое мы ответили и считаем, что не ошиблись.

— Я могу говорить откровенно? — спросил фон Розенберг.

— Вы дипломат — я сомневаюсь, что вы вообще способны на такое, — развёл руками Аркадий. — Но попробовать вы можете.

Немец слегка поморщился, но быстро взял себя в руки.

— Они никогда не будут считать вас ровней, — сообщил он доверительным тоном.

— В отличие от вас? — Аркадий позволил себе усмешку. — Нет, дорогой мой герр фон Розенберг. Вы вынуждены считать нас чем-то близким к ровне лишь потому, что теперь вы нас опасаетесь. Но оставим всё это. Какой смысл в этих переговорах? Вы пришли удостовериться в том, что мы настроены решительно? Или есть что-то ещё?

Дипломат не отвечал несколько десятков секунд. Он смотрел на Аркадия холодным взглядом, будто бы пытаясь проглядеть его насквозь.

— У нас есть предложение, — произнёс он, будто бы нехотя. — Но, чтобы его озвучить, я вынужден попросить удалить из помещения стенографистов и остальных членов делегации.

Немиров, после недолгого раздумья, посмотрел на Урицкого. Тот понял всё верно. Спустя три десятка секунд, в зале остались лишь двое.

— Я вас внимательно слушаю, — произнёс Аркадий.

— Наше предложение касается участия вашей страны в послевоенном ограблении Германии, — сообщил ему германский дипломат. — Антанта назовёт это мирными переговорами, но мы оба понимаем, чем это будет, по сути.

Немиров кивнул.

— Как вы смотрите на то, чтобы в Петроград прибыл уполномоченный посол и обсудил с господином Лениным секретные условия мирного договора? — поинтересовался фон Розенберг.

Он сказал «мирного договора», а Аркадий услышал в этом словосочетании нотки слова «капитуляция».

Это значит, окружение кайзера уже пришло к полноценному пониманию исхода этой войны. Немиров понятия не имел, что происходит в Рейхстаге, но неплохо представлял, что думают о нынешней ситуации в германском генштабе.

Американцы для них — это, безусловно, плохо, но ещё не до конца понятно, на что они способны и как будут действовать. А вот русские — они уже здесь и готовы решительно наступать.

Раньше у них были надежды, что удастся закрыть один из фронтов, чтобы прекратить эту очень неудобную войну на два фронта, в которую они так неудачно ввязались, но теперь этих надежд нет. Более того, с Восточного фронта наседает неожиданно эффективная Красная Армия. Если Австро-Венгрия выйдет из войны, то Германская империя кончится очень быстро — в генштабе это прекрасно понимают.

Вероятно, это именно Людендорф и Гинденбург стали инициаторами новых переговоров с Советами.

— Не очень важно, как на это смотрю я, — развёл руками Аркадий. — Гораздо важнее, чтобы я передал вашу мысль своему командованию как можно более полноценно. Что именно вы хотите предложить?

— Предварительно: взамен отсутствия территориальных претензий мы готовы признать Советскую Россию и выплатить разумную контрибуцию, — произнёс фон Розенберг. — Но это лишь начальный этап переговоров.

Они не знают деталей договорённостей между Антантой и Советской Россией. Даже не подозревают, что Антанта даже слышать не хочет о равноправном участии Советской России в грядущем разграблении Германии.

— Товарищ Ленин желает провести обмен военнопленными, — сказал ему Аркадий. — Также он хочет предварительно договориться о поставках зерна в послевоенную Германию. У вас, насколько нам известно, зверствует голод — мы можем снизить его остроту. Естественно, не безвозмездно. У нас есть некоторый недостаток станочного парка — мы рассчитываем, что нам удастся честно обменять зерно на станки.

Ленин не собирался обирать Германию, как липку и вообще участвовать в её грабеже, который точно запланирован странами Антанты. Максимум, на что он согласен — честный обмен.

— Это не выглядит как выгодная сделка, — покачал головой германский дипломат.

— Речь сейчас не о выгоде, а о смягчении последствий, — вздохнул Аркадий. — Вашему правительству гораздо выгоднее получать дешёвое зерно, которого у нас очень много, а нашему правительству выгоднее получать, пусть и дорогие, станки, которых у вас в достатке. К тому же, война близится к завершению и вам едва ли позволят содержать полноценную армию, поэтому вы, так или иначе, но будете вынуждены отправлять станки на переплавку. Выгоднее будет продать их нам — не находите?

— Я должен обсудить это с моим руководством, — ответил на это Фредерик фон Розенберг.

— Конечно же, — кивнул Аркадий. — Сейчас мы на консультации, которая, якобы, не приведёт ни к чему. Но уже на настоящих секретных переговорах должны выдвигаться конкретные предложения, чтобы они не затягивались сверх необходимого.

— Я могу быть уверен в том, что ваше руководство согласно на секретные переговоры? — уточнил фон Розенберг.

— Можете быть уверены, — подтвердил Аркадий.

*25 августа 1918 года*

— Не это наша главная проблема, — покачал головой Ленин. — Преждевременно говорить об этом.

— Всё же, я настаиваю, чтобы вопрос о переносе столицы был поставлен на повестку, — стоял на своём Аркадий. — Как вы можете видеть, завершение войны — это уже почти решённый вопрос. Нам нужно думать о возможной агрессии Антанты.

— У нас есть договорённости, — вмешался в разговор Свердлов.