Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Лет восемьдесят, или больше? — назвал я первую цифру, которая пришла в голову.

— Шестьдесят семь. А знаешь почему? Потому что некоторые холят себя и лелеют, доживая до девяноста лет, а некоторые сгорают к пятому десятку. А знаешь почему? Бешеный темп, который выдерживает не каждый. Постоянные жалобы пациентов, стрессы, потеря больших объёмов энергии. Знаешь почему Шмелёв ходит такой злой? Потому что у нас проблемы с кадрами. Двое целителей ушли со «скорой» из-за того, что устали. У них больше нет сил работать, понимаешь? А ты ещё и сверх этой задачи нацеплял на себя обязанностей.

— Вы хотите сказать, что я тоже не выдержу и уйду? Можете быть спокойны, я твёрдо решил, что в «скорой» я до конца. Спасать жизни людей всяко важнее, чем удалять шрамы и делать подтяжки лица аристократкам.

— Рад, что ты это понимаешь, — с одобрением в голосе произнёс Анатольич. — Только меня пугает не это. Ты выгораешь, Ник! И я боюсь, что с таким темпом работы ты не дотянешь и до пятидесяти.

— Непременно об этом подумаю, — пообещал я, хотя и так уже задумывался о будущем.

Через пару дней случилось ещё одно важное событие — Шумский лёг в больницу на ампутацию, и ему сделали операцию. Как только у меня выдалось свободное время перед приёмом пациентов в кабинете, я заглянул в больницу, чтобы проведать Владимира Евграфовича.

— Ник! Какими судьбами? Снова в роли пациента? — поинтересовался Завьялов, встретив меня в коридоре.

— Сплюнь! — отмахнулся я. — Сегодня я не целитель, а посетитель.

— Вот оно как! — протянул Дементий. — Слышал, ты преуспел в частной практике.

— Есть определённые успехи, — согласился я, но не стал вдаваться в подробности.

— Эх! Я тоже хотел свой кабинет открыть, да эта больница все силы отнимает. И потом, где денег взять? В больнице особо не заработаешь. Стартовый капитал на открытие кабинета лет двадцать копить придётся, а к тому времени уже никакой практики не захочется. Вот так и пропадают таланты.

Ага, как же! Сколько раз я слышал подобные истории! Как правило, люди сами строят себе преграды и придумывают причины почему их мечта неосуществима. Вот только, как правило, такие деятели дальше болтовни не заходят. Если бы хотел свой кабинет открыть, уже бы непременно попробовал. Или, на худой конец, пошёл бы работать на полставки к Вельскому.

А с другой стороны, кто бы ему дал такую возможность? Учитывая талант Дёмушки, его пациенты разбежались бы в первый же месяц.

— А если в частной клинике свои силы попробовать? — не удержался я.

— Работать на «дядю»? — хмыкнул Завьялов. — Ещё чего! Ты и сам прекрасно понимаешь, что это паршивая затея, потому и не пошёл к Вельскому, а работаешь сам на себя.

Да, я помню как бодался и отказывался идти к Владиславу Гавриловичу ещё в прошлом году, но на то были свои причины.

— У меня была цель, и я к ней шёл. А насчёт помещения подумай — можно найти неплохой вариант с арендой.

— А где взять администратора, деньги на зарплату, расходники? Сейчас конские цены на всё! Нет, если бы я начинал год-другой назад, ещё можно было зацепиться, а сейчас…

Дёма не договорил, и лишь махнул рукой.

— Никогда не поздно, — ответил я. — Знаешь, нужно пробовать. Если не попробуешь, будешь жалеть. А если решил не испытывать судьбу, то лучше и выкинуть из головы, чтобы не расстраиваться из-за потерянных возможностей.

— А ты знал, что Лия вернулась? — неожиданно сменил тему Завьялов.

Знал ли я? К сожалению, узнал об этом ещё до того, как об этом стало известно остальным. Появление Свердловой и неожиданного наследника Потехиных всколыхнуло общественность Дубровска и наделало шуму в городе. Сейчас девушка находилась под присмотром хранителей порядка и боролась за наследство Потехиных.

— Представляешь, я её встретил, предложил начать всё сначала, а заодно попросил денег на открытие кабинета, а она отказала!

Ещё бы! Я бы тоже отказал. Свердловой самой нужна помощь, потому как она с размаху ввязалась в борьбу аристократов, а Дёмушка к ней со своими проблемами лезет.

Завьялова удачно вызвали к больным, а я поспешил к сестринскому посту и смог избежать продолжения неудобного разговора.

Шумский после операции был ещё слишком слаб, поэтому находился в отдельной палате и не мог выйти в посетительскую. Дежурившая на посту сестра, позволила мне зайти в палату.

— Как самочувствие? — поинтересовался я, присев на краю кушетки, и осмотревшись.

— Как у человека, который лишился возможности работать одной рукой, — вяло отозвался Владимир Евграфович.

— Лучше подумайте о том, что у вас осталась ещё одна рука и куча целей в жизни. Это помогает сконцентрироваться и скорее восстановиться.

— Вы, целители, все говорите одинаково, — рассмеялся Шумский.

— Ладно, перейдём к важным вещам. Вы говорили с Шеншиным?

— Разумеется! Он лично оперировал меня.

— И ответ отрицательный?

— Да, он предлагает госпитализацию, накачивание энергией и попытку очищать внутренние органы с помощью зелий и целительных процедур. Надеется, что таким образом поможет избавиться от проклятия.

Ах, да! Они ведь все считают, что это проклятие, наложенное на древний предмет заклинателем.

— Ник, меня всё не покидает одна идея. А что, если мы попытаемся уничтожить это ожерелье? Позовём сильного повелителя стихий, пусть он сожжёт его в пламени дара.

Это какая же температура у пламени повелителя стихий, что его дар способен уничтожить вещь, состоящую из костей и металла?

— Думаю, вам это никак не поможет. Вы уже поражены проклятьем, разве что удастся оградить от него остальных, — выдавил я из себя.

На самом деле, мне не нравилась эта идея ещё и потому, что в случае уничтожения ожерелья повелителем стихий радиоактивный пепел разлетится по округе, и может случиться что угодно: попадёт в органы дыхания, слизистую оболочку глаз и носа… Нет, такие вещи лучше закопать поглубже в землю, создать вокруг них надёжный барьер и не доставать ещё пару тысяч лет. А там, гляди, они и сами развалятся.

— Но попробовать всё равно стоит, — упорствовал Шумский. — Не волнуйтесь, уничтожение артефакта я беру на себя. А затем приступим к дальнейшему лечению. Раз уж вы впутали в это дело мою дочь, так и быть, я соглашусь на её помощь.

Как же мы похожи с Настей! И