"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Садитесь, Николай, — кивнул на другой стул мужчина.

Максим сел.

— Мы с вами тёзки, — продолжил куратор. — Меня зовут Николай Петрович Полянский. Бывший ротмистр. Не армии большевиков, разумеется, — он едва заметно усмехнулся. Ныне — инструктор и преподаватель в этой школе. Если пройдёте собеседование, будем с вами встречаться каждый день.

— Надеюсь на это, — сказал Максим.

— Я посмотрел ваше дело, — сообщил он. — Не совсем понял, почему вы решили перейти на нашу сторону. Расскажите подробнее.

— Причин несколько. Во-первых, я не верю в могущество советской власти. Советский Союз — это колосс на глиняных ногах. Он только кажется большим и сильным, а ткни, как следует, — развалится. Немцы и есть та сила, которая это сделает.

— Разве вас не воспитала советская власть, и вы не должны ей быть за это благодарны?

— Ну да, ну да, благодарен за то, что она убила моего отца, которого я даже никогда не видел. А затем мать и всю родню. Голод начала тридцатых, по-вашему, из-за чего возник? Большевики просто отбирали хлеб у тех, кто его выращивал. Весь, подчистую. Кто сопротивлялся — убивали. Это забыть невозможно. Я и не забыл.

— Значит, вторая причина — это месть?

— Пожалуй, и так, — согласился Максим. — Месть. Но мстить одному — глупо и непродуктивно. Что я мог? Смешно. А вот когда за твоей спиной вся мощь великого немецкого народа — другое дело.

— Значит, вы верите, что немецкий народ велик?

— Я сам немец наполовину. А душой так и на все сто процентов. Да, верю. Только немецкий народ с его великой культурой, дисциплиной, моралью, умением мыслить и работать способен преобразовать этот мир, который давно нуждается в преобразовании, — Максим шпарил, как по писанному, сам удивляясь про себя, откуда у него только берутся нужные слова.

— Мир, который нуждается в преобразовании, — повторил за Максимом бывший ротмистр. — Значит, уничтожение евреев, цыган и дажеславян вы считаете необходимым преобразованием мира?

— Что касается евреев и цыган — абсолютно. Первые распяли Христа, придумали ростовщичество и хотят тайно править миром, дёргать за все ниточки. Вторые же просто бесполезны и даже вредны, поскольку живут обманом, работать не желают и только рожают себе подобных ворюг и мошенников.

— Любопытно, — сказал куратор. — Значит, евреи распяли Христа?

— А кто? — спросил Максим. — Конечно, евреи. Они кричали Пилату: «Распни Его!» Об этом и в Евангелии написано.

— Вы читали Евангелие?

— Конечно. Я — православный. И в Бога верю, и Евангелие читал. И это, к слову, третья причина, по которой я перешёл к вам. Большевики преследуют верующих и убивают священников. Их бог — Ленин. Мне это противно. Есть только один бог, который одновременно и человек — это Иисус Христос. Всё остальное — богохульство. А всякое богохульство и отступление от Господа рано или поздно будет наказано.

— Что ж, следует признать, аргументы веские, — сказал бывший ротмистр. — Курите?

— Курю, но экономлю.

— Курите, — Полянский взял сигарету из пачки, лежащей на столе, протянул пачку Максиму.

Максим взял сигарету, поблагодарил.

Полянский прикурил от зажигалки, дал прикурить Максиму.

Некоторое время оба молча курили.

— Вопрос, — промолвил, наконец, Полянский. — По документам, у вас среднее школьное образование в… — он заглянул в папку, — трудовой коммуне имени Дзержинского, затем токарные рабочие курсы. Даже не училище. Потом работа на заводе, служба в армии. Так?

— Всё верно.

— Но вы производите впечатление образованного и мыслящего человека. Не похожи на советский рабочий класс. Те обычно и трёх слов связать не могут, если они не матерные. Как вы это объясните?

— Очень просто, — сказал Максим. — Я всегда ощущал себя среди пролетариев белой вороной. Всегда много читал. Вообще хорошую книгу предпочитаю пиву или водке. Думать тоже люблю. Человеку вообще свойственно мыслить, как птице летать, разве нет? К тому же в трудовой колонии имени Дзержинского, которая дала мне путёвку в жизнь, действительно, хорошо учили. Следует признать. Особенно тех, кто учиться хотел. Я — хотел.

— А сейчас?

— Что сейчас?

— Сейчас вы хотите учиться?

— С удовольствием. Люблю узнавать новое.

— Предположим, перед вами выбор. Диверсионное дело, разведка, радиодело. Что предпочтёте?

— Первые два, — не задумываясь ответил Максим. — Хотя и от третьего не откажусь. Факультативно.

— Как у вас с физической подготовкой? Здесь у меня, — от снова коснулся папки, — имеются сведения, что вы, якобы, можете спокойно подтянуться сорок раз и сделать сальто с места.

Максим поднялся, отодвинул стул и сделал сальто назад. Он был в сапогах, но приземлился мягко, почти без звука, словно кошка.

— Отлично, — похвалил бывший ротмистр. — Просто отлично. Занимались спортом?

— Гимнастика и бокс. В колонии имени Дзержинского.

— Бокс? — глаза Полянского заинтересованно блеснули. — И каковы ваши успехи в боксе?

— Ну, в крупных соревнованиях я не участвовал, но наш тренер говорил, что у меня отличная реакция и хороший прямой правой.

— Что ж, проверим. Как стреляете?

— С пятидесяти метров из пристрелянной винтовки три пули в «яблочко» положу.

— Три из трёх?

— Три из пяти. Дверядом.

— Лёжа?

— И лёжа, и стоя, и с колена.

Брови Полянского приподнялись.

— Ну-ну, — сказал он, — это тоже проверим.