Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

Приподнимаю голову. К удалению определены те репортеры, что позволили себе выкрики.

На верхних рядах началась суматоха. Молодой репортер под номером 2 просит о снисхождении, а судья с силой бьет молотком по столу, призывая к порядку.

— Прошу сопроводить Джона Хэнтона в зал суда, — дал председательствующий конвортерам второе распоряжение.

Служащие выстроились в две колоны и покинули зал.

Определенные к удалению репортеры уже следуют к выходу, подчинившись требованию суда.

В задумчивости смотрю на Джеферсона. Мне сложно поверить, что все происходит именно так, как есть. Мне сложно поверить, что на это согласился сам Хэнтон.

Пока мой взгляд обращен к Джеферсону, чувствую на себе прямой взгляд Тома. Кроме него на меня смотрят много глаз, но его взгляд я чувствую особенно сильно.

Зал в ожидании уже десять минут.

Стоит тишина, и только размеренный ход больших настенных часов кажется очень громким. 16:55. День близится к концу, и солнце больше не бьет в окна зала.

За дверью послышался стук каблуков нескольких пар обуви, по мере приближения к залу шаги становятся громче.

Дверь открылась, и мое сердце будто остановилось.

Председательствующий, сложив руки на столе, вернулся в рабочий режим.

— Прошу занять место за свидетельской трибуной, — сказал он.

Сверху посыпались вспышки фотокамер, зал при этом остается непривычно тих.

Конвортеры вернулись на свои места, а Джон Хэнтон, преодолев две низкие ступени, поднялся к трибуне. На фоне угольно-серого костюма сталь его глаз обретает особый глубокий оттенок.

— Представьтесь, — говорит председательствующий.

— Джон Хэнтон.

— Джон Хэнтон, вы находитесь на судебном процессе, на котором слушается дело о расторжении брака супругов Стоун. Выслушав стороны и особое мнение представителей опеки и религиозной общины, суд считает возможным расторгнуть брак, но в силу финансовой несостоятельности истицы это возможно только под условием опеки, — уже громче председательствующий резюмирует главный вопрос. — Джон Хэнтон, вы согласны принять на себя опеку над Анной Стоун?

На вопрос председательствующего Джон ответил без сомнений:

— Да.

— Суд рассматривает кандидатуру опекуна в лице Джона Хэнтона, — сразу провозгласил председательствующий и ударил судейским молотком по подставке на столе. — Мистер Хэнтон, вы находитесь с миссис Стоун в родственной связи?

— Нет.

— В таком случае закон обязывает меня получить разъяснения о причинах, по которым вы намереваетесь взять на себя обязательство опекуна.

— Меня заботят ее жизнь и судьба. Такого разъяснения достаточно? — короткое выступление Джона больше походит на вызов.

Судьи делают записи, а строгий взгляд председательствующего уткнулся в Хэнтона. Истина не очевидна только глухому и слепому, причем одновременно.

Мы — любовники.

— Адвокат Джеферсон, — обратился к Патрику председательствующий. — Полагаю, выписка о состоянии банковского счета, справка о годовом доходе мистера Хэнтона у вас уже имеются.

По залу прокатился смешок, ибо финансовая состоятельность Джона — факт очевидный.

Секретарь принял документы из рук Джеферсона и передал их председательствующему. Быстро изучив их, мужчина в бордовой мантии отложил бумаги в сторону и обратился прямо ко мне:

— Истец Анна Стоун, прошу выразить свое согласие или несогласие касательно кандидатуры опекуна.

— Согласна, — мой голос прозвучал очень спокойно, но вот сердце едва не вырвалось из груди.

— Представитель опеки Форс, прошу подняться и на месте высказаться касательно кандидатуры опекуна.

— Возражений нет, — мгновенно прошепелявил Форс.

Председательствующий объявил окончание слушания. Судьи в полном составе удалились в совещательную комнату без объявления перерыва. Это значит, что все присутствующие остаются на местах в ожидании возвращения судей.

Джон занял место для свидетелей сразу у меня за спиной. Патрик обернулся к Хэнтону, поприветствовав его коротким кивком. Я тоже обернулась.

Предельно серьезный, мужчина все равно ободряюще мне улыбнулся.

В зале очень шумно.

Сверху взрываются фотовспышки, публика смотрит только на нас. Они говорят о нас.

Томас сцепил руки в замок, уставившись в одну точку прямо перед собой.

За несколько месяцев мы прошли долгий и нелегкий путь, насыщенный низменными и ужасными событиями. Брак — дело непростое? И вправду, очень!

Брачный союз семьи Стоун был обречен на провал с первого дня своего существования, и, возможно, уже меньше чем через час, наконец будет разорван. Ошибка Анны будет исправлена, и мне бесконечно любопытно, что со мной будет потом?

Судьи вернулись из совещательной комнаты, едва миновало десять минут с момента их ухода. Никто не встает, а я даже не дышу. Абсолютная тишина.

Судьи заняли свои места, а председательствующий поднялся. Я хотела встать следом по былой привычке, но Джеферсон вовремя меня остановил. Председательствующий заговорил:

— По результатам слушания по делу о бракоразводном процессе семьи Стоун, суд принял решение расторгнуть брак, — удар судейским молотком.

Окончательное решение объявлено, и по-другому уже не будет!

С моих губ вырвался громкий выдох облегчения. Крепко сжимаю кулаки, сдерживая невероятно сильное желание закричать от радости.

Посыпались фотовспышки.

Зал эмоций не сдержал, нашлись те, кто даже счел уместным громко аплодировать, вызвав тем самым неодобрительный взгляд председательствующего.

Ударами молотка председательствующий потребовал тишины. Продолжил:

— С настоящего момента истица утрачивает право носить фамилию Стоун, в связи с чем ей возвращается фамилия отца — Лоуренс, — удар судейским молотком.

Я улыбаюсь.

— Суд принял решение в силу недоказанной финансовой самодостаточности Анны Лоуренс назначить ей опекуна в лице Джона Хэнтона до достижения ею 26 лет. Опекун назначен, — удар судейским молотком.

Все!

Я поднялась с места, не в силах унять мелкую дрожь в своем теле. Посмотрела на Томаса, а он в упор смотрит на меня, понимает, что выполнить данное мне мрачное обещание уже не сможет.

Мужчина быстрым шагом уходит из зала суда, а ему вслед кричат репортеры:

«Мистер Стоун!», «Томас Стоун, сюда!», «Том Стоун!».

Вслед за Томом спокойным размеренным шагом к выходу из зала направляется Айзек Берч.

Я смотрю на Джона, с усилием сдерживая порыв броситься ему на шею.

Я знаю, как нелегко ему было сделать то, что он сделал для меня. Моя благодарность к Хэнтону безгранична.

— Спасибо, — искренне благодарю его я. В ответ на любимом лице растянулась теплая и немного рассеянная улыбка, как будто мысли Джона где-то еще.

Патрик Джеферсон собрал бумаги. Закрыв свой дипломат, юрист поравнялся с нами. Коротко обменявшись поздравлениями, мы втроем под преследующими нас фотовспышками и взглядами решительным шагом направляемся к выходу из зала суда.

Родители Анны стоят в стороне от выхода и оба смотрят на меня так, будто впервые видят. В Форклоде я боялась найти на их лицах именно такой взгляд. Только теперь, в эту самую минуту, глаза их не передают иного чувства, только сомнение в том, кто я такая?

Нас сопровождают конвортеры. Суровые