Фантастика 2026-78 - Денис Арзамасов

шахты мы, конечно же, в Дармикане не нашли. Кому могло понадобиться держать планы старой заброшенной много веков назад шахты в библиотеке? Да даже и не в библиотеке, а вообще хоть где-то, кому они нужны? Если бы знать, кому принадлежала та шахта, когда работала, может, и получилось бы как-то отследить нынешних владельцев, но вряд ли и они все эти шестьсот лет только и делали, что берегли старые бесполезные бумажки. Говоря совсем откровенно, в Дармикан мы смотались скорее для собственного успокоения, чтобы быть уверенными, что точно сделали все возможное.

В Шивере, конечно, поискали тоже. Здешняя библиотека была не меньше, чем в Дармикане, и библиотекарей здесь было не двое, а целых четверо. Но и там не нашлось никакой информации по заброшенной шахте. Все, что мы знали, это название — «Утренняя звезда», и ничего кроме. Красивое название, не поспоришь, но нам, к сожалению, это ничем не помогло бы.

Пришлось закупиться веревкой. Купили с лихвой — в общей сложности, метров пятьсот. Если этого не хватит, то вернемся в следующий раз, взяв еще столько же, а, может, и больше. Скорее всего, так и получится, потому что лично мне не доводилось слыхать о шахтах глубиной всего пятьсот метров или даже километр. Насколько я знаю, штреки даже древних шахи могли тянуться и тянуться вглубь на тысячи метров. По большому счету, одной только планировки шахты вкупе с отсутствием каких-либо планов уже должно было хватить на гордое звание «гробницы», а уж если добавить к этому еще и паутину…

Запаслись едой и водой, Тора где-то нашла «огоньки», как она их назвала — короткие, в палец длиной, граненые палочки, сделанные будто из стекла. Как она объяснила, их можно сломать пополам и они будут некоторое время светиться — чем теплее вокруг, тем дольше и ярче. Местные аналоги светящихся палочек, надо полагать, те тоже надо надломить и потрясти. Остается только надеяться, что от них-то света будет поболе, чем от тех почти бесполезных игрушек.

В конце концов, мы поняли, что все дальнейшие сборы это только откладывание самой вылазки. Не хотелось туда лезть, что и говорить. Вот мы и пытались оттянуть этот момент как можно дальше, скрывая это за мнимой подготовкой и планированием. В частности, мы почти целый световой день потратили на то, чтобы найти вход в шахту и запомнить его расположение, чтобы потом переместиться одним порталом. Заодно осмотрели его снаружи, не рискуя пока соваться внутрь.

Шахту выкопали в склоне невысокого холма, покрытого песком ожидаемо черного цвета. Склон немного срезали, чтобы он стал более крутым, почти под сорок пять градусов, и в нем выкопали вход, укрепив его конструкцией в форме трапеции. Когда-то, наверное, это были деревянные балки, сейчас их полностью заменила чумная паутина. Она не просто укрепляла вход, она расползалась дальше по склону, постепенно истончаясь, и, в итоге, оставляя вместо себя лишь черный песок. А в глубине бездонного зева шахты плескалась первозданная тьма, оставляющая взгляду какие-то жалкие пятнадцать метров самого начала коридора. Казалось, что достаточно войти внутрь — и вход сомкнется, как рот великана, пережевывая глупых людишек, своими ногами пришедшими к нему на обед.

Только через день мы нашли в себе силы открыть портал и перешагнуть границу шахты. Наиграно и показательно, а на самом деле — нервно, перешучиваясь мы вошли внутрь, разломили первый «огонек», засветившийся ярким холодным белым светом, и принялись осматриваться.

Как и следовало ожидать, стены шахты были сплошь затянуты чумной паутиной. Ее было настолько много, что определить, какой формы был коридор изначально, уже не представлялось возможным, но сейчас он был неровно-овальным. Словно мы оказались в огромной кишке, которая петляла куда-то вглубь холма, и где-то в самой глубине его заднице покоилось копье.

Наверное. Очень хотелось в это верить.

В шахте было на несколько градусов прохладнее, чем снаружи, но воздух был спертым и душным, он драл горло и все время хотелось кашлять и пить, желательно одновременно. Я натянул обратно на нос сброшенный было платок — стало полегче, но не намного. Сюда бы респиратор хороший промышленный, а то я прямо чую, что эта черно-золотистая дрянь на стенах выделяет в воздух что-то, отнюдь не полезное для здоровья.

К счастью, пол паутина по какой-то причине не покрывала, иначе не знаю, как бы мы шли. Под ногами была земля, утоптанная до такого каменного состояния, что наши шаги чуть ли не звоном отдавались в нее, и, кроме них, никаких звуков в шахте не было. Если напрячь слух, можно было услышать легкое, едва уловимое, завывание ветра, для этого пришлось закрыть глаза, чтобы отсечь визуальный ряд. Но, так как бродить вслепую там, где все заросло чумной паутиной — плохая идея, я быстро бросил это занятие. В конце концов, ну воет ветер, и черт с ним. Не думаю, что он сможет нам как-то помочь в наших поисках.

Кстати, а как мы вообще найдем то, что ищем, в этом паршивом месиве? Даже если тут что-то и есть, его же сотни лет назад поглотило паутиной!

Я задал этот вопрос Торе, но она ответила так быстро, словно уже давно думала над этой темой, и сейчас имела совершенно точный ответ:

— Не будет.

— И почему же ты так в этом уверена?

— Ну не к стене же они его прислонили. — Тора пожала плечами. — А пол, как ты сам видишь, паутиной почему-то не зарастает. Не говоря уже о том, что без носителя копье вряд ли действительно выглядит как копье. Вот доспехи как выглядели?

— Понятия не имею, там темно было хоть глаз выколи. Но, если я все правильно понимаю, это было что-то вроде холодного желе, в которое я упал.

— Ну вот и копье тоже в каком-то другом виде. Не знаю, туман черный или еще что-то.

— Будет интересно посмотреть, как мы будем забирать отсюда туман. — пробормотал я себе под нос, стараясь, чтобы Тора не услышала.

Первая развилка нашлась метров через двести прямого тоннеля, уходящего вниз под небольшим углом. Тут можно было продолжать двигаться прямо, либо свернуть направо. Недолго посовещавшись, выбрали второй вариант, пошуршали в сумках и достали веревки и стальные кованые крючки с заточенным основанием. Разумеется, мы предполагали, что в шахте все заросло паутиной по самые яйца, поэтому озаботились своими собственными креплениями для путеводной веревки.

И даже молотком.

Вбив крючок прямо в трескающуюся землю, я привязал к нему веревку, взял оставшийся сорокаметровый моток в