"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

Он взмахнул рукой, и из воздуха выросли три острых ледяных шипа, мчащихся ко мне со свистом. Едва успел поднять каменную плиту перед собой — шипы вонзились в неё, разбрасывая осколки.

— Слабо! — крикнул кто-то с трибун.

Я знал, что соперник просто прощупывал, разведывал, на что я способен.

Иван ухмыльнулся и сжал кулак. Вода из разбитого льда ожила, обвила мои ноги и мгновенно застыла, сковывая ступни.

— Первый удар! — объявил судья. Один из камней на моём жилете погас.

Трибуны взревели.

Я не стал вырываться. Вместо этого ударил кулаком в землю.

Плита под соперником вздыбилась, резко подбрасывая его вверх. Он не ожидал такого, потерял равновесие, и его заклинание распалось.

Краснов приземлился на колено, лицо исказила злость. Швырнул в меня шар воды, который развернулся в полёте, превратившись в огромный пузырь, готовый захлестнуть целиком.

Я не отпрыгнул.

Вместо этого взмахнул рукой, и земля с арены взметнулась вверх, впитывая воду. Я же воспользовался тем, что соперник сейчас не видел меня, и побежал к нему со всех ног. В этот момент водяной пузырь лопнул, обрушившись грязной жижей.

— Какого чёрта⁈ — кто-то ахнул на трибунах.

Краснов замер на секунду. Он не ожидал, что земля может впитывать воду как губка.

Я же бежал по жиже, но под моими ногами она вмиг становилась твёрдой как камень, перемещая влажную землю вглубь, чтобы противник не воспользовался ей.

Секунда — и каменный кулак врезался Ивану в живот.

Один из камней противника погас.

— Первый удар!

Трибуны взорвались смехом и возгласами.

Иван отпрыгнул, защищаясь водяным щитом.

Его глаза горели. Он больше не играл.

— Хватит шуток, — прошипел он.

Краснов взмахнул обеими руками.

Воздух застыл. Вокруг меня повисли сотни ледяных игл, сверкающих на солнце. Они все были направлены точно мне в грудь.

— Это уже перебор! — крикнул кто-то.

Но судья не остановил поединок.

Я присел, прижав ладони к земле.

— Давай, червяк, попробуй увернуться! — Краснов разжал пальцы.

Иглы полетели в меня со всех сторон.

Я не увернулся.

Вместо этого взметнул вверх каменный столб, поднимаясь над зоной поражения. Ледяные иглы вонзились в него, но не достали меня.

А затем я сжал кулак.

Столб падал прямо на соперника. Иван бежал, виляя из стороны в сторону.

Я развалил столб, и он разлетелся на тысячи острых осколков, которые обрушились на Краснова как град.

Соперник хотел вскинул водяной щит, но не успел: несколько камней пробили его защиту.

А я приземлился как на перину на твёрдую землю рядом с ним и тут же повторил удар каменным кулаком.

— Второй удар! Третий удар! — судья поднял руку. — Победа Пестова!

Трибуны взорвались рёвом.

Краснов стоял, тяжело дыша, лицо было перекошено от ярости.

А я оглядел трибуны. Увидел, как на верхней скамье встал ректор.

Он посмотрел на меня и кивнул, перед тем как развернуться и уйти.

Трибуны ещё гудели, когда я спускался с арены, но в ушах звенела только тишина победы.

Краснов стоял посередине площадки, его пальцы сжимались в кулаки, а глаза горели от злобы.

— Это ещё не конец, Пестов, — прошипел он так, чтобы слышал только я. — Я тебя накажу.

Остановился, обернулся и ухмыльнулся.

— Не трудись, Иван. А то так упадёшь на самое дно, что собственные прихвостни перестанут узнавать.

Его лицо побледнело.

— Теперь ты просто парень, которого побил новичок. Думаешь, после этого кто-то будет бояться тебя так же, как раньше?

Он не ответил. Просто резко развернулся и пошёл прочь, оставив за собой мокрые следы: это его магия дала сбой от злости.

Когда я вышел с арены, меня тут же окружили.

— Зря ты его так, — первым высказался Митя. — Надо было поддаться.

— Зачем?

— Теперь он знает, что его третий уровень ничего не стоит против твоего первого. И это опасно. Он будет готовиться.

— Пусть готовится, — пожал плечами Амат и хлопнул по спине так, что я едва не споткнулся. — Спасибо.

— За что?

— За то, что Краснов теперь к концу года хоть что-то из себя будет представлять. А то такого хиляка убивать даже жалко.

— Ага, так хоть подкачается немного, — засмеялся Серёга.

Лиза скрестила руки и прищурилась, глядя в сторону уходящего Краснова:

— Он не подкачается. Он начнёт искать грязные методы.

— Пусть ищет, — я разжал кулак, и земля с ладони осыпалась вниз. — Я уже знаю, как его бить.

— Значит, в следующий раз насмерть?

— Если он сам не сбежит.

Мы засмеялись и пошли прочь с арены, оставив за спиной шёпот трибун.

Глава 7

Прошло уже два месяца, а от делегации Евдокимовых не было ни слуху, ни духу.

Митя, ставивший на две недели, ошибался, в принципе, как и я, ожидавший их появления через месяц. Складывалось впечатление, что конкуренты решили оставить мне на ПМЖ своего патриарха рода, Бориса Евдокимова.

Он, кстати, вроде бы смирился с участью пленника. По крайней мере, больше не огрызался при каждом удобном случае и вёл себя относительно мирно. Хотя ненависть в глазах никуда не делась. Евдокимов всё так же бросал угрозы в мой адрес и в адрес всего рода Пестовых. Но теперь это произносилось скорее по привычке, чем с реальной злобой.

Я время зря не терял. Сдавал экстерном предметы, освобождая часы для самостоятельных занятий.

Учителя по фехтованию поменял.

Не то чтобы Елизавета Минская меня не устраивала, нет, она была блестящим фехтовальщиком. В свои восемнадцать — уже мастером клинка, а таких высот многие не достигали и к тридцати. Но, как говорил один умный человек из моего прошлого мира: «Чтобы быть лучшим, надо учиться у лучших».

А я хотел стать лучшим.

Конечно, как справедливо заметил Сергей, время было упущено: мастером клинка в восемнадцать мне уже не стать. Но я и не стремился к этому. Устроит и в двадцать пять.

В этом мире владение клинками значило очень многое. Не только в дуэлях между аристократами, но и в схватках с монстрами. Потому что магия не всегда могла их убить.

Взять, к примеру, обычный отряд зачистки.

Классическое отделение для борьбы с тварями обычно состояло из одного мага, чаще всего слабенького, не выше третьего уровня, выходца из простолюдинов, у которого в роду дар открылся впервые. А также пяти-девяти солдат с магическими ружьями или пистолями, владеющих