"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

Но даже этого оказалось достаточно, чтобы погрузить Сердце города в хаос.

Во дворце Барту отказали в аудиенции, когда он пришёл, прося о ней от лица протестующих, и уже через несколько часов больше пятидесяти препараторов – в их числе и я – пришли к дворцовым стенам. Здесь было много знакомых лиц – я увидела нескольких друзей Строма, госпожу Анну и – вот кого я не ожидала здесь встретить – Маркуса.

– Что? – спросил он, поймав мой взгляд. – Мне нравится Стром, и я всё равно не хотел идти на службу. С утра голова раскалывается.

Я вспомнила о том, что Маркус – потомственный препаратор. Многие члены его семьи служили Химмельнам – и многие, должно быть, пали на этой службе. У него наверняка были и другие причины прийти сюда, но я не стала расспрашивать – только коснулась его плеча. Он поймал мои пальцы и крепко сжал, прежде чем отойти, чтобы поздороваться с другом.

Недалеко от них стоял высокий, стройный мужчина. Один глаз – ярко-синий, другой – тёмно-алый, с бурым пятном, как краска, растёкшимся по коже. Он смотрел куда-то сквозь толпу, сквозь площадь, будто видел что-то, недоступное никому из нас. Красивые, чувственные губы беззвучно шевелились, и он похлопывал себя по бедру, словно отбивая внутренний ритм.

Кто-то шепнул мне, что это – Горре, тот самый знаменитый художник и скульптор, от работ которых сходят с ума и дилетанты, и опытные коллекционеры. Это его работы я видела в дворцовом парке, на своём первом балу.

Не ожидала впервые повстречать знаменитость именно здесь – почему-то мне казалось, что художники к забастовкам должны быть равнодушны. И всё же он здесь – такой же отрешённый, каким был бы, наверно, и в своей мастерской… Ради Строма, с которым, наверно, и парой слов не обмолвился?

Горре заметил мой взгляд, кивнул, и я подошла ближе, представилась.

– Я видела ваши работы в парке… Они были так прекрасны и… печальны. – Я осеклась. Я говорила искренне, но вдруг мне показалось нелепым хвалить его работы – как будто ему, обласканному даже владетелями, было дело до мнения безродной девчонки из Ильмора.

Но Горре улыбнулся.

– Не всякий видит, что они печальны. Это хорошо говорит о вас.

– Спасибо… И спасибо, что пришли. Эрик Стром…

– Ну да, конечно, Стром! – воскликнул он, щёлкнув пальцами, как будто о чём-то вспомнив. – Да-да, разумеется…

Что ж, как-то так я и представляла себе художников.

Конечно, глупо думать, что все они здесь – ради него. Стром стал поводом, искрой – и, быть может, они давно ждали чего-то подобного.

Собравшись на площади перед дворцом, мы вели себя спокойно, стояли, выстроившись в ряд, похожие на стаю чёрных и белых птиц – пришедшие были в основном охотниками и ястребами – среди пёстрых, говорливых.

Барт, вставший чуть впереди, негромко и монотонно зачитывал наши требования с листа, а сразу вслед за тем – сделанные кем-то из механикёров расчёты, из которых явствовало, сколько препаратов – а значит, ресурсов и тепла – теряла Кьертания за каждый новый час нашей забастовки.

Люди оглядывались на нас, и очень скоро по толпе прошёл шёпот, который становился всё громче и громче, а потом перерос в возмущённый гул.

Вскоре недалеко от нас собралась небольшая толпа из горожан. Они тоже выстроились в ряд – куда более нестройный, чем наш – и пока не решались подойти ближе.

– Как же так, господа препараторы, а? – всё приговаривала полная женщина со слезящимися красными глазами, похожая на крупную крольчиху. – Ну ведь все всегда к вам с большим уважением, а вы-то что? Ну как же так можно, а? Недовольство у вас какое-то – а простым людям страдать? Нехорошо это, не по-людски…

Её причитания действовали на нервы, но, как и велел Барт, я сохраняла лицо бесстрастным, смотрела только вперёд – на дворцовую стену.

Постепенно плаксивую женщину оттеснили, а люди стали вести себя агрессивнее.

– Возвращайтесь на службу! – кричали они.

– Позор!

– Позор!

Кто-то привёл служителя храма Мира и Души, который, быстро сориентировавшись, начал грозить нам всевозможными карами.

– Вас ждёт вечный холод, – вещал он, – если вы не раскаетесь в этом грехе. Холод, какого вы никогда не знали!

Охотник, стоявший справа от меня, не выдержал – рассмеялся.

В тот день мы покинули площадь ни с чем.

– Они боятся, – уверенно сказал Барт. – Не знают, что делать, и поэтому не стали со мной говорить. Мы продолжаем.

И мы продолжили – однако довольно быстро ситуация начала выходить из-под контроля. К нам стало присоединяться больше и больше препараторов – но у многих из них оказалось своё видение нашего протеста. Кто-то хотел, чтобы Барт требовал заодно с освобождением Строма уменьшения срока службы, кто-то считал, что стоянием перед дворцом мы ничего не добьёмся, и нужно переходить к более решительным действиям.

Мне так остро не хватало Эрика в те дни… В глубине души я понимала: окажись он среди нас, всё, должно быть, пошло бы по-другому. Он умел говорить так, что его слышали, умел убедить каждого, внушал уважение даже тем, кто его недолюбливал. Да, если бы он, как выразился Барт, выставил эту фигуру в своё время, она, я уверена, сыграла бы иначе.

Но мне не хватало его не только поэтому. Все эти дни я чувствовала его отсутствие, как чувствовала бы, должно быть, утрату руки или ноги. То, как он отверг меня после поцелуев, казалось теперь неважным и далёким. Он был моим наставником, моим другом – и, отгоняя мысли о сёстрах, на чьих счетах лежали теперь мои деньги, о разговоре с директрисой пансиона, я твёрдо знала, что поступаю правильно.

Уже на второй день одного из друзей Барта избили, когда он возвращался с площади домой, и после этого все участники забастовки стали передвигаться по городу только группами. Газетчики так и вились вокруг нас, но Барт запретил давать комментарии – зато в первый же день высказался глава Десяти, господин Орт, который заявил, что все участники забастовки, если они не остановятся, могут попрощаться со своим положением среди препараторов.

После этого несколько человек вернулись на службу – но, неожиданно для всех, присоединился почти десяток, причём были среди них и те, кто откровенно недолюбливал Строма.

Охранители владетеля с первого дня стояли неподалёку, взяв нас в кольцо, но не вмешивались – видимо, не получив чётких указаний.

– Они боятся, – снова сказал тогда Барт, и госпожа Анна кивнула.

– Они не станут позволять охранителям стрелять по