Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

Я приподнял брови.

— Я сделал этот вывод после работы с Матерью Нитей, — пояснил он. — А также опираясь на свой жизненный опыт. Тебе не кажется, что для становления Магом Концепции нужно сделать нечто похожее — создать Искру в своей душе, только не Искру Основы, а Искру Концепции?

Я задумчиво кивнул. Нигде я не встречал информации, что Высшие Маги шестого Шага создают Искру Основы в своих душах. Однако это ничего не значит — информация о шестых Шагах практически нигде не встречается, она слишком секретна.

Единственное, чего я смог добиться, — это способ прорыва до шестого Шага. И сейчас, думая над словами Борислава, я понимал, что его теория вполне имеет право на жизнь. Она выглядела крайне логично и стройно, идеально вписываясь в систему возвышения Высших Магов.

— Возможно, ты прав, — кивнул я.

Сделал себе в уме зарубку — позже вытрясти из Архонта Гаррика эту информацию.

Мы продолжили наблюдение, и душа Амины всё сильнее окрашивалась в новый цвет. Минуты складывались в часы.

Прошло уже шесть часов, как Амина поглощала энергию концепции. И пока всё шло очень медленно, неторопливо, но стабильно.

В целом мы с Бориславом были уверены, что она должна добиться успеха. Её случай не такой, как у Чудака — тот был слишком силён и уже мог оперировать силой, равной четвёртому Шагу. Амина же только недавно стала первым Шагом. Поэтому ей было проще как отсечься от старых сил, так и связаться с новыми.

— Что-то есть, — вдруг быстро сказал Борислав, вглядываясь в одну из диаграмм. — Смотри.

Я подошёл к нему.

— И правда, — согласился я. — Аномальная активность.

Мы оба сосредоточились на проекции души. Я провёл ещё несколько сканирующих ритуалов.

В самый центр души Амины заглянуть нам не удалось. Но мы отчётливо видели, как она начала уплотняться — будто внутри зародилась воронка, жадно втягивающая в себя всё вокруг.

А затем вдруг душа Амины застыла и засияла.

— Она пробудилась, — сказал я.

Мы с Бориславом оба перевели взгляд на цилиндр. Из него вышла Амина. Её глаза сияли потусторонним золотым светом. Девушка выглядела слегка растерянной.

— Господин, — тихо сказала она. — У меня, наверное, получилось.

Амина приподняла ладонь. В ней крутились золотистые нити связей.

— Да, — улыбнулся я. — У тебя получилось, Амина.

После того как она пришла в себя, мы начали проверять действие её новой магии.

Мне было любопытно, чем отличаются способности Амины от моих. Всё же я не полноценный Маг Концепции, а могу лишь заимствовать эту энергию.

Как оказалось, отличия всё же были. Амина чувствовала свои связи на более глубоком уровне, чем я.

Мы провели несколько экспериментов, которые помогли мне прийти к определённым выводам. Пока что у меня было больше возможностей в использовании магии концепции Единения — всё из-за нашей разницы в силе. Я брал грубой мощью, в то время как манипуляции Амины могли влиять на более глубоком уровне.

Например, Амина легко создала связь с некоторыми из наших родичей и при этом могла даже не обращать на неё внимания. Связь просто была и проявлялась, когда Амина хотела как-то воздействовать на неё.

У меня же так не получалось. Как только я создавал связь, она была здесь и сейчас. А когда надобность в ней исчезала, нить просто растворялась в окружающей энергии.

Я не обладал способностью создания паутины нитей, как это было у Амоны Кадил или как сейчас у Амины.

Были и некоторые другие отличия — и везде её магия действовала глубже, чем моя.

Я оставил Амину с клоном. Тот, обладая всей полнотой моей памяти, сможет словесно передать мой опыт владения концепцией Единения. А если нужна будет личная демонстрация — я приду.

Времени у меня было не так много, и я очень бережно относился к нему. Хотелось побыть с Анастасией и Светой, но я пересилил это желание и отправился заполнять Гримуар.

За последнее время я почти опустошил его. Гримуар показал себя невероятно полезным инструментом, и мне нужны были как защитные, так и атакующие Высшие ритуалы пятого Шага.

* * *

Мир Войн, Армия Менталистов.

Тимур, закованный в наручники, стоял на коленях в зале Совета Мудрецов. Его шею сдавливал массивный артефактный обруч, а к вискам были прикреплены несколько тонких пластин-подавителей — ценнейший артефакт, штучная работа. Стоимость активации этого артефакта до абсурда велика, однако эффект того стоил — временное освобождение практически от любых клятв.

Склонив голову, Тимур ждал, когда ему дадут слово.

— Говори, — мрачно велел один из Мудрецов.

Ситуация не нравилась никому из присутствующих — ни самим Мудрецам, ни тем более Тимуру. После перемещения в Мир Войн он не смог долго скрываться — его быстро поймали и отвели в темницу.

Если бы не паранойя Тимура, он бы сейчас уже был мёртв. В своё время он кропотливо перестроил часть своего мозга — создал особую область, в которой хранились самые важные тайны. При попытке силового допроса эта область мгновенно самоуничтожалась, унося с собой и жизнь носителя. Именно это до сих пор и удерживало Мудрецов от крайних мер.

Тимур позволил Мудрецам увидеть некоторые обрывки — тщательно отобранные, выверенные, ровно настолько, чтобы разжечь интерес, но не раскрыть главного.

Обойти такую защиту мог лишь Высший Маг Разума шестого Шага. Однако сейчас он, по всей видимости, был занят другими делами. Поэтому Совет Мудрецов всё же принял предложение Тимура и пошёл на сделку.

Контракт был подписан. А в качестве гаранта использовали сложнейший Высший артефакт, по ценности соразмерный Компасу Миров или Скрижали Закона — Весы Ашуры.

Принцип их работы был жесток, но справедлив. На одну чашу клали ставку — то, что говорящий ставил на кон: собственную жизнь, положение, силу, всё то, ради чего он вёл торг. На другую же Весы сами выкладывали вес его откровений, беспристрастно оценивая истинную ценность каждой тайны. Пустая болтовня и увёртки не весили ничего. А вот настоящие секреты обретали тяжесть. Если к концу разговора чаша с информацией перевесит чашу со ставкой — говорящий получит всё, о чём договорились. Если нет — лишится и того, что поставил.

Десятиметровая конструкция возвышалась на одной из платформ, разделяя зал надвое. На одной её чаше лежал вырванный глаз Тимура — символ его жизни. Другая пока пустовала и ждала.

— Говори, — повторил Мудрец.