Кровь Тала - Софья Шиманская

Орхо рвано выдохнул сквозь сведенные улыбкой губы – и ударил в ответ.

Первый поглотил жар молнии и вернул его сторицей. Белое Пламя взревело, выжгло путы и рвануло вперед. Маги не успели закричать. Барьеры лопнули, как перегретое стекло, и в следующее мгновение вспыхнули плащи и доспехи. Шлемы плавились, стекая по вискам, кожа слезала слоями, волосы пылали, обугленные кости оседали в скрюченные остовы.

Орхо оглядел то, что недавно было отрядом боевых магов. Возможно, перед ним сейчас лежали останки лучших заклинателей Йорда. Что ж, это была хорошая ловушка. Одна из лучших на памяти Орхо. Однако единственным человеком, который мог сдержать Белое Пламя, был он сам.

Он поднял маску и, поморщившись, стер с рассеченного лба запекшуюся кровь. Дыхание застревало в сведенных ребрах. Мир перед глазами словно рассыпался песком и неохотно собирался назад, то и дело ускользая от взора. Зрение возвращалось медленно. Орхо скользил взглядом по полю боя и видел в дыму ореолы золотых вспышек. Он искал их очаги.

Судя по всему, маги не прятались за спинами легионеров. Необычная для Эдеса стратегия. Арканы разместили в сердце битвы. Маленькие отряды тут и там сражались в самой гуще – не позволяя Аэду выжечь легионы одним махом.

И Марк Центо тоже был там.

В самом центре бойни, ослепительный в белизне и золоте, он возвышался как сияющий идол – такой, что его можно было различить с любой соседней горы. Золотые нити вспыхивали и свивались в его руках нескончаемой вязью печатей. Голос, усиленный магией, грохотал сквозь шум и крики. Марк давал команды, и когорты спускались по склонам, словно алые реки, врезались в темные скопления талорцев, гнули фронт и замыкали кольцо. Да, Марк Центо был хорош.

Словно почувствовав взгляд Орхо, он обернулся, окинул взглядом холм и – замер.

Орхо не мог различить выражения его лица. Он видел шестерку арканов, которые держали периметр вокруг полководца. Не трусость, нет. Командир должен быть в гуще боя, чтобы солдаты видели, слышали, верили в него – но он не имеет права погибнуть раньше других. Один удар – и падет не один человек, а целая армия.

Орхо провернул в ладони саблю и размял сведенные мышцы.

– Гнев Богов, значит… жаль, он не так эффективен против самих богов, – произнес он негромко и медленно провел кончиком лезвия по земле. Тонкая дорожка пламени зазмеилась вдоль холма и взмыла в воздух, образуя белесую стену. – Ты ведь все равно не собирался отступать, не так ли? Пора нам с тобой пообщаться.

Где-то ниже, за дымом и порывами ветра, бой не затихал – наоборот, распалялся. Стена огня отсекла участок поля, и потоки людей сместились, как вода, находя новое русло. Манипулы текли мимо, перегруппировывались, сгущались в других местах, замыкали фланги. Поле приспосабливалось к новому ландшафту.

Орхо неспешно направился вниз с холма, не сводя взгляда с Марка. Тот махнул рукой и жестами отдал несколько коротких распоряжений. Когорты арьергарда на пути Орхо начали расступаться, уходя в гущу боя. Марк освобождал Аэду дорогу. Не пытался заслониться людьми, не жертвовал ими зазря.

Снег под ногами обращался в густой обжигающий пар, оставляя иссушенную землю хрустеть под каждым шагом. Немногочисленные отряды талорцев ретировались задолго до того, как Аэд приближался к ним. Пламя расползалось, пробиралось сквозь трупы, слизывало останки на его пути. Дистанция между ним и полководцем Йорда становилась все короче.

Марк обернулся. Лицо его было бледным, скулы заострились, губы были сжаты. Орхо видел, как он прикидывает расстояние, направление ветра, состояние поля. Марк будто считал, сколько у него осталось ходов.

Ходов у него больше не было.

Орхо поднял руку, собирая пламя на пальцах, – и вдруг остановился.

По разгоряченной коже скользнула прохлада. Западный ветер принес с собой эхо мороза. Где-то на дальнем фланге Даллах вступил в бой. Даллах, который выжил только благодаря проклятому Марку Центо.

Орхо медленно сжал кулак. Пламя послушно стихло, возвращаясь в тело.

– Кажется, я тебе должен. – Он шагнул к Марку и стянул с головы костяную маску. – Поэтому подарю тебе шанс. Давай. Попробуй ударить меня еще раз.

Стоило отдать Марку должное: вся гамма чувств – от узнавания и ненависти до сосредоточенной холодной ярости – проскользнула по его лицу всего за долю секунды.

Его не пришлось приглашать дважды. Марк сорвался с места, прикрылся щитом и бросился в атаку.

Орхо увел первый тяжелый удар по лезвию сабли – и едва не лишился ноги. Острая кромка прямоугольного щита со скрежетом проскользила по костяным пластинам баски. Опасно. Орхо отступил на шаг. Пламя зашипело под кожей, прорываясь наружу, желая уберечь хозяина, но Орхо мягко сдержал его. Хороший бой. Умелый противник. Отказываться глупо. К тому же невежливо заканчивать все так быстро.

Пригнувшись, Орхо сделал несколько размашистых движений саблей. Раскаленное лезвие оставляло в воздухе светящиеся полосы, и Марк ловил каждый выпад на щит, щурясь от жара. Поймав момент, Орхо резко шагнул вбок и перекинул саблю в левую руку. Подшаг – удар. Он чиркнул по земле носком, заставляя Марка отступить. Тот сделал шаг назад – и наткнулся спиной на выбитый шип. Камень с треском раскололся, ударившись о броню. Марк метнул на Орхо полный ненависти взгляд. На его шее остался длинный порез с обожженными краями.

– Не стоило ожидать от псины честного боя, – прорычал он и обрушил на Орхо град мощных и техничных ударов. В каждую атаку он вкладывал вес всего тела. Теснил Орхо щитом, вынуждая отступать. Орхо ушел в оборону, пропуская выпады. Один из осколков наплечника едва не вонзился ему в шею. Броня затрещала под натиском. Костяные пластины, истонченные жаром, начали крошиться. Орхо резко присел и ударил кулаком в землю. Гранитный пласт вылетел вверх, врезаясь Марку в голень.

– Срежь защитное тавро, – выдохнул он и выбил из земли еще несколько острых шипов, которые тут же раскололись, врезавшись в кожу Марка. – Тогда и поговорим о чести.

– Мне не о чем говорить с тобой.

Марк отбросил щит. Печать вспыхнула в его пальцах – и в ту же секунду тело Орхо скрутило острой, рвущей болью, будто внутренности намотало на жернова мельницы. В глазах потемнело. Пламя прорвалось сквозь кожу. Броня лопнула и разлетелась обломками. Орхо вскинул руку – и одним движением выжег кисть Марка вместе с орнаментом печати.

Марк заорал от боли и отшатнулся, покачиваясь. Обугленные остатки пальцев обнажились до кости. Его лицо исказила судорога, но вместо того, чтобы отступить,