Кровь Тала - Софья Шиманская

Какая-то часть Марка хотела сказать, что ему не нужна забота Луция. Другую раздирала чудовищная боль. Он с трудом поднял руку. Память вонзилась в голову болью: кипящий воздух, выжигающее плоть пламя, которое сомкнулось на его пальцах. Марк не ждал от него милости – и возненавидел себя за слезы, которые тут же подступили к горлу. Искалеченная кисть была туго перемотана бинтами. Он чувствовал, как в ней стучит кровь – туго, тяжело, распирая обугленные кости. Кисть была на месте. Облегчение ударило в виски так, что его едва не стошнило.

– Приведи себя в порядок. Только умоляю, не пытайся об меня убиться. Я все еще способен отличить Печать Исцеления от любой другой.

Голос Луция был чужим. Он проникал прямо в голову трескучим эхом и словно не имел источника. Слова тоже казались чужими – эдесские по форме, они были насквозь пропитаны округлым северным акцентом. Даже интонации Марк не узнавал. Что-то важное, что всегда звучало в его речи, исчезло. Издевка – да, она. Луций Эдера, который даже блюда на пирах перечислял с насмешкой, теперь говорил сухо и отстраненно.

Талорский доспех сидел на нем как влитой. Волосы отросли. Спутанные, пропитанные кровью – они цеплялись за шипы наплечника. Марк смотрел на исполосанные мелкими царапинами жилистые руки и видел, как пальцы Луция едва заметно дрожат. Худое, точеное лицо стало будто еще более резким. Однако от Луция веяло силой – древней и непостижимой.

Ортас говорил, что, почуяв волю Великих, хочется бежать. Сейчас Марк смотрел на человека, которого знал всю свою жизнь – но ощущал только эту волю. Всем своим естеством.

Луций отошел и, скрестив ноги, уселся возле очага. Нагнулся прямо к пламени, позволяя белым язычкам скользнуть по его щекам, и растер лицо ладонями.

Марк задержал дыхание, дождался, пока не утихнет дрожь, и начал выводить Печать Исцеления. Символы давались с трудом. Они рассыпались и опадали пылью. Кое-как собрав орнамент, Марк беззвучно произнес заклинание. Золото печати колко вонзилось в кожу. Боль вспыхнула в каждой ране и – постепенно – начала утихать.

Он снова поднял взгляд на Луция. Тот смотрел в огонь, не отводя глаз, словно совсем позабыл о своем трофее. Из-под войлочного полога шатра пробивалась темнота. Та же ночь – или уже следующая? Сколько времени Марк провел в плену?

В плену… Тал никогда не брал пленных.

Пленных берут ради выкупа, ради информации или чтобы продать в рабство. Иногда – ради развлечения солдат. Если бы Марк захватил талорского военачальника, он бы распял его, нагого и обритого, посреди форума, на виду у легионов. Это бы подняло боевой дух и дало солдатам ощущение свершившегося возмездия. Лечить врага Марк точно не стал бы. Плененный враг должен быть сломленным и жалким.

Но Марк ничего не знал об устоях Тала. Может, его берегут как аргумент в переговорах. Он все еще оставался облеченным империем трибуном, патрицием Старшей Ветви. Сенат будет вынужден хотя бы изобразить небезразличие к его судьбе. Но Тал не ведет переговоров – может, Марка ждет какой-нибудь жестокий ритуал, где его, здорового и полного сил, принесут в жертву местным духам.

Или же его ждет месть Луция. Казнь вроде той, на которую Марк сам обрек его когда-то.

Тавро на груди обожгло.

– Зачем это все? – просипел Марк. – Что ты со мной сделаешь?

Луций поднял голову и долго смотрел на него.

– Считай, что с некоторых пор вид искалеченного человека на коленях мне стал крайне неприятен. Догадываешься с каких? – В его голос на мгновение проскользнула знакомая язвительность, но тут же стихла. – Я ничего с тобой не сделаю. Битва закончилась. Мы победили. Ты нужен мне ненадолго, а потом я тебя отпущу.

– Так же, как отпустил Лара Кальвина?

Луций покачал головой.

– Успокойся, Марк, – сказал он и поднялся. – Ты уйдешь живым и с полным комплектом тавро. Я обещаю.

Марк насторожился.

– Если ты рассчитываешь, что я встану на твою сторону, – убей сразу.

– Нужен ты мне, как же. – Луций принялся расшнуровывать пояс баски. – Вернешься в Эдес, доложишь о поражении. Советую тебе направиться к Авлу Овикуле. У него есть частная печать, которая не позволяет собеседникам лгать. Расскажешь ему, что здесь случилось, чтобы тебя не обвинили в трусости и дезертирстве. Он сможет поручиться за тебя.

– Хочешь посеять панику в патрицианских кварталах? Запугать Сенат? Я знаю все твои уловки, Эдера. – Марк дернулся вперед. – Я не позволю использовать себя снова.

Луций поднял на него взгляд и вдруг подмигнул, как уличный мальчишка, которого поймали на мелкой пакости.

– Угадал, – сказал он и, отшвырнув баску в сторону, расправил смятую ткань штанов. – Однако «паника» подразумевает страх, неадекватный поводу. А бояться меня – это разумно, Марк.

Луций произнес это без тени бравады – и от простоты и даже какой-то печали в его голосе Марка прошибла дрожь.

Луций отвернулся и направился к столу, на ходу стягивая броню через голову. Его рубаха была настолько пропитана кровью, что хрустела при каждом движении. Он склонился над столешницей и стал перебирать на столе какие-то записи. Марк принялся растягивать новую печать. Луций вдруг подхватил со стола какую-то карту и обернулся.

– Майярский переброс! Такого я не ожидал. Как ты вообще умудрился в Йорде найти магов, которые смогли составить массовую Печать Перемещения? Даже Гай Корвин так не рискует.

Марк отвел взгляд, чтобы не видеть насмешки в глазах Луция.

Он проиграл. Рискнул, пожертвовал численностью ради внезапности – и проиграл. Марк хотел сохранить жизнь необученным гастатам. Оставил их за высокими стенами Йорда как вторую линию обороны на случай… на случай, которого не могло быть. Сейчас Марк отчетливо понимал, что просто запер мальчишек в котле, откуда им не сбежать. Все это время у него не было ни единого шанса на победу.

– Это была ошибка.

Луций просто не мог не ткнуть его лицом в поражение. Ублюдок упивался победой. Марк чувствовал, как взгляд ледяных глаз разъедает кожу.

– Нет.

Луций неожиданно выпрямился и бросил стопку карт в огонь. Марк вскинул голову.

– Что?

Луций помолчал, глядя в пламя.

– Ты всю жизнь зазывал меня в армию, Марк. А я всегда говорил, что мне там не место, – он рассеянно усмехнулся. – Я был прав. Военный из меня вышел дерьмовый. Полководец, которого ты отправил наперерез моему отряду, победил меня. Разгромно.

Марк сглотнул. Горло сдавило, будто гортань обмотали мокрым ремнем.

Фланговыми когортами командовал Калеста. Он ушел в обход, чтобы не позволить двум частям талорского войска объединиться. Марк знал его тактику.