Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

стороне, пилот пытался охватить максимально возможную площадь, потому что ничего существенного в лесу, спрятавшему армию, не заметил. За следующую ночь партизаны втянулись и смогли пройти более 50 километров, часто выходя на пустые дороги в попутном направлении, вплотную приблизившись к нужному аэродрому под Лепелем.

Арьергард, оставшийся прикрывать отход, все это время держался, теряя людей, сковывал войска, не давал форсировать реку. Немцы подтянули артиллерию, авиацию, но тут партизанам помогли попаданцы. Едва противник разворачивал орудия и производил первые пристрелочные выстрелы, как местоположение батареи тут же вычислялось, Саня или Димон подводили портал поближе к арсеналу и весь боезапас взлетал на воздух. А под шумок удалось даже несколько более ли менее уцелевших гаубиц, оставшихся без прислуги, зацепить тросом и утянуть к себе. Три атаки бомбардировщиков Андрей Волков и Александр Осадчий отбили иглами. Как только головной Юнкерс взрывался, ведомые тут же сбрасывали бомбы в реку или в лес, в стороне от огрызающихся красноармейцев, разворачивались и улетали. А атаки пехоты с танками помогала отбивать река – танки не могли форсировать реку из-за топких берегов, пехотинцы из-за пулеметов арьергарда. Ожесточенность боев была такова, что немцы решили – перед ними весь состав бежавшего лагеря, именно поэтому проморгали уход основных сил.

На второй день немецкие солдаты форсировали реку ниже по течению, полностью окружив арьергард, состав которого к тому времени уменьшился вдвое – за счет убитых и раненых, переведенных в лазареты Силура, и Шибалин принял решение эвакуировать остатки, завершив, таким образом, операцию прикрытия. Тем более что армия Залогина, совершенно не замеченной, вплотную подошла к аэродрому Лепеля.

Партизанская армия встала в двух километрах от аэродрома. Дальше шло открытое поле, поэтому атаку отложили на следующую ночь, а пока, выставив посты, бойцы расположились на отдых, в очередной раз плотно позавтракав или поужинав, учитывая ночной переход. Бывшие пленные уже не удивлялись обильной горячей пище, эвакуации в никуда раненых, своевременным поставкам оружия и боеприпасов, а главное – танкам и пушкам, то исчезающим, то появляющимся в нужный момент. Хотя сам портал из них мало кто видел, но слухи уже ходили о необычном изобретении советских ученых и лишь удивлялись – почему товарищ Сталин, имея такую возможность, не отдаст приказ сразу пристрелить Гитлера и всех генералов Вермахта. На что грамотные, окончившие десятилетку, делали предположение, что, скорее всего, дальность устройства пока не позволяет осуществить столь нужное действо. Кроме того, возможно, аппарат только проходит войсковые испытания, причем сразу на них – военнопленных, ибо передавать в действующую армию пробный экземпляр чревато: вдруг, что не заладится или сломается? А пленные – если что пойдет не так, значит просто не повезло. Для армии то они в любом случае – потеряны.

Залогин через бинокль наблюдал размеренную жизнь аэродрома. Взлетали и садились бомбардировщики, суетилась прислуга из БАО. Дозоры обходили аэродром по периметру, но в лес не совались. Впрочем, никаких предупреждений им не передавали, поэтому особой тревоги аэродром не испытывал.

Вечером, пока еще было светло, на аэродроме ревели авиационные двигатели, в расположение перекатили десять танков, шесть гаубиц. Переход и рывок танка или орудия на позицию приурочивали к взлету или посадке самолета, чтобы для противника близкий шум Юнкерса заглушал удаленный гул танкового или бронетранспортерного мотора. Самолеты еще продолжали шуметь. Меньшая часть партизанской армии затихла и приготовилась к атаке, большую Залогин отправил в обход аэродрома. Этим батальонам поручалось полностью обложить все возможные пути отхода противника, а с началом артобстрела захватить окрестные мелкие деревушки и села. На сам Лепель тоже выделили три батальона, но они должны были начать атаку после подхода танков, освободившихся от захвата аэродрома, а до тех пор – вести наблюдение.

Солнце закатилось за тучку, небо понемногу заволакивало облаками, надвигались густые сумерки. Залогин решил выждать еще часик, чтобы совсем стемнело.

Ближе к полуночи в расположение незаметно, через портал, проникли Алексей Васильев, Геннадий Калужин, Юрий Никитин и Геннадий Серпилин. Они, отмахиваясь от комаров, доложили, что немецкие радиостанции уничтожены как на самом аэродроме, так и в городе, потому – можно начинать. Заговорили гаубицы. После двух пристрелочных, батарея выпустила по аэродромным зданиям и зениткам по десять фугасных и осколочных снарядов. Пока шла артподготовка, к взлетному полю устремились танки и бронетранспортеры с красноармейцами на бортах. Те, кому не хватило сидячих мест, рванули бегом. Едва закончился артналет и немцы начали высовываться из укрытий – пошла прямая атака залогинцев. Вражеские солдаты были подсвечены начинающимися пожарами, в то время как партизаны наступали из темноты.

Несмотря на заранее обговоренные цели для каждого подразделения, поначалу было сложно разобраться не только немцам, но и самому Залогину периодически то там, то сям раздается беспорядочная стрельба, где-то слышны пулеметные очереди, взрывы от танковых снарядов и гранат – это бойцы и танкисты гасят пулеметные гнезда. Обстановка запутанная: в одном месте отходят немцы, им навстречу отступают бойцы партизанской армии, при этом и те и эти стреляют совсем в другую сторону. Неожиданно обе группы смешиваются – начинается рукопашная. Небо озаряется осветительными ракетами, трассами пуль. Из рации слышна невнятная ругань, тяжелое дыхание, автоматный треск – у кого-то из комбатов в суете запала кнопка переключения на передачу. За этим шумом почти не слышно докладов других командиров. Но постепенно ситуация проясняется.

Обозначился первый успех: командир третьей роты Языков доложил о захвате КПП на юго-востоке аэродрома. Важная новость, так как отсюда может подойти подкрепление для немцев. Залогин передал Языкову, что надо зарыться в землю и держать дорогу, пока остальные будут делать свое дело. Попутно попросил Шибалина перекинуть к КПП сорокопятку со снарядами. На всякий случай. Следом пробился командир второй роты Симаков: два его взвода заняли стоянку самолетов и начали зачистку. Отлично! Передал приказ – по возможности самолеты не портить, они еще пригодятся, пленных не брать, единственное исключение – авиатехники. В наушниках уже слышен голос командира четвертой роты Ковалева: он захватил здания командного пункта. Чуть спустя – доклады о захвате рем. мастерских, ангаров. А затем посыпалось подряд, как из рога изобилия: рота старшего лейтенанта Кошко взяла под контроль склад ГСМ, старший лейтенант Рыбаков заканчивает зачистку в казармах, батальон капитана Вахрушева уничтожил охрану на складе авиабомб, оставил два взвода, а сам устремился дальше – к немецким зениткам, старший лейтенант Амиралов захватил комплекс дизельных электрогенераторов. Залогин принимал доклады и повторял, как заведенный – пленных не брать, нам их девать некуда! Чуть позже отметились и комбаты, начавшие занимать окрестные деревни – Веренки, Рудню, Слободу, Стайск… Сопротивления почти нигде не оказывалось,