Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

врассыпную, побросав бомбы – где придется, с тем и улетели. Залогин не хотел показывать все свои возможности, поэтому гаубицы молчали, зато отличились минометчики они достали основные силы немецкого батальона, хотя и на пределе дальности.

Геннадий, цепляя очередной разбитый танк к тросу, протянутому из портала, прислушался к далеким разрывам.

– Похоже, там Залогина бьют. Все бросаем, быстро домой. Нужно посмотреть, что там происходит!

– Ну прицепленный то затащим? Минутное ж дело! – возразил Сарнов.

– Ладно, тащи.

– Воздух! – крикнул Осадчий.

– Чего кричишь? – возмутился Сарнов. – У тебя в руках игла, сбивай его на хрен, и нечего людей пугать! Мешаешь работать!

Осадчий прицелился, выпустил ракету, попал. Самолет развалился в воздухе. Следом за ним шло еще несколько юнкерсов, но увидев участь ведущего, они резко свернули в сторону.

– Пустые самолетики то, на Залогина отбомбились. – резюмировал Геннадий. – Заканчивайте быстрее. Уходим.

Уже на своей стороне Сарнов недовольно пробурчал в никуда:

– Там еще три машинки, почти целые. Во всяком случае, моторная часть не пострадала. Эх!

А Саня уже сканировал окрестности Дулага.

– Ну и чего торопились? – продолжил ворчать Сарнов. – Залогин цел и невредим, немцы отступили. Единственное, нужно бы им рацию повредить, ишь радист как заливается в микрофон.

Серега прихлопнул ворота, затем приоткрыл отдушину, активировал портал, стрельнул в рацию и только потом переглянулся с Саней и поблагодарил его. Дескать, это Саня догадался и помог осуществить такую комбинацию.

Радист замолк, изучая пулевое отверстие в радиостанции.

В этот момент к порталу подкатили Шибалин с Фроловым. Подполковник тут же связался по рации с Залогиным, принял доклад. Было несколько убитых, раненых, но в целом, по сравнению с ущербом у немцев – потери совсем незначительные.

В этот момент в переговоры вмешался Фролов, предложивший подобрать на диспозиции укромное местечко и убрать посторонних, чтобы он мог лично пообщаться с Залогиным и передать ему очередные директивы Москвы.

Приказ был простой – этой же ночью сниматься с места и, по возможности тихо, двигаться в сторону некоего полевого немецкого аэродрома. За две ночи достичь его и захватить. Именно туда должно будет прилететь руководство будущей партизанской армии, после чего, собственно, начнутся боевые действия. Примерный план и схема действий по сентябрь включительно утверждены в ставке.

Основная предстоящая тактика – постоянное движение, нельзя сидеть на одном месте более суток. По дороге захватываются гарнизоны поселков, небольших городов, склады с оружием и продовольствием, лагеря военнопленных. Тяжелое вооружение, пока есть возможность, не тащить на себе, а перемещать через силур. В день следует проходить не менее 40-50 километров. Да, так пока никто не воевал, но этот режим сулит неплохие результаты и потому должен быть взят на вооружение.

– Почему никто? – вставил Шибалин. – Это тактика армии Ковпака.

– Да, Ковпак. – продолжил Фролов. – Но в этой истории, будет не Ковпак, а Залогин. Ставка изучила и тактику, и мемуары участников, и пришла к выводу, что это будет очень эффективно. Ты, Семен, остаешься при партизанской армии ее общим руководителем. Не переживай, что плохо знаешь тактику и стратегию линейных частей, Ковпак из председателей колхоза стал генералом. Полагаю, и ты справишься. А для боев в помощь тебе дадут хороших командиров и военных советников. Даже, думаю, наоборот, не пришлось бы тебе обучать полковников, ибо танковых сражений не предвидится, а партизанская война ближе к твоей службе диверсанта.

Эпилог по первой и второй частям.

Через 2 дня партизанская армия захватила аэродром, полностью разгромив охрану, уничтожив самолеты противника и мелкие гарнизоны окрестных поселков, приняла транспортник с руководством партизанской армии и уточненными планами, затем ушла на запад: в рейд по Белоруссии. Немцы были вынуждены снимать части с фронта, чтобы перехватить и блокировать партизан, однако умелыми маневрами залогинцы постоянно выходили из окружения, просто потому, что могли сосредоточить на месте прорыва численный и качественный перевес против любых сил, которые в спешном порядке собирали оккупационные власти. Немаловажную роль тут играло постоянное снабжение боеприпасами, продуктами, информацией – от попаданцев в силурийской колонии.

Главной задачей, поставленной перед Залогиным, было не столько уничтожение противника, сколько создание чувства "вездесущности" советской власти и ее постоянного присутствия на оккупированных фашистами территориях. Неотвратимости наказании всех немецких пособников. Чтобы каждый колеблющийся, перед тем как сделать выбор и пойти на услужение к врагу задумался, а стоит ли?

Численность соединенной партизанской армии, с первоначальных двадцати тысяч, немного уменьшилась после первых, самых трудных боев и прорывов, зато к сентябрю удвоилась, за счет вливания других партизанских отрядов, освобождения лагерей военнопленных и прихода гражданских. В тылу у немцев появлялись и расширяли участки, свободные от оккупации. Там начинали действовать органы Советской власти, включая комитеты ВКП(б).

Афанасьев запустил стекольный завод. Правда, в первоначальных партиях стаканов и бутылок оставался великоват процент брака – стенки сосудов могли быть с одного края чрезмерно тонки, с другого наоборот, либо форма кривовата, либо размеры не соответствовали. Главный стекольщик, выдернутый Фроловым из 93 года, якобы из Гусь-Хрустального, утверждал, что отладка займет не более двух недель, в крайнем случае – месяц, хотя Афанасьев сомневался в его словах. Но после прихода инженеров с дореволюционным образованием, освобожденных в Офлаге, дело реально стронулось с места: брак уменьшился, ассортимент дополнился хрустальными фужерами, а на заводе запустили цех листового стекла небольшой ширины и художественный цех: цветные статуэтки, вазы, сувениры.

Немецкая мебельная фабрика также заработала в полную силу, выдавая "на гора" не только конвейерный ширпотреб в виде конструктора "собери сам", но и эксклюзивной мебели на заказ – в виде полного гарнитура под конкретную комнату с любым назначении и выбранном заказчиком стиле: барокко, ампир, готика, модерн.

Теплоэлектростанцию смонтировали в верховьях Тверцы, рядом с шахтами, где добывался бурый уголь. Здесь было совместное предприятие: Ивору принадлежал рудник, сама ТЭС – княжеству, но свою долю по договору Ивор выбирал стеклом, да так увлекся новым товаром, что забросил хлеботорговлю. Он мог выгодно пристроить даже откровенный брак, а то и вовсе бой, который по хорошему следовало отправить на переплавку.

ТЭС работала в половину своей мощности, но этой электроэнергии хватало для промзоны и части электрофицированного Торжка.

Афанасьев подписал договора о дружбе, взаимопомощи и торговле с Торопецким княжеством и Новгородской республикой, в Торжок зачастили иностранные купцы из Европы и Азии, новая продукция шла нарасхват.

Клан ярославичей на прямой контакт не шел, но формально сохранял нейтралитет, а Александр Ярославич, будущий Невский, через посредников пытался выяснить – не согласиться ли Афанасьев принять