Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

– Эй, отзовитесь, кто тут сидит? – сказал Геннадий сквозь решетку.

Тихо.

– Эй, что притихли, или не слышите? – Серпилин крикнул погромче.

– А вы кто? – донеслось из-за ближней двери.

– Партизаны мы, вольную вам принесли! Где от двери ключи, знаешь? Замок тут больно здоровенный, не сломать.

– Не, не знаем. Тот, что дверь закрывает, наверх ушел, даже связкой позвякивал.

– Понятно. Тогда ждите тут. Постараюсь не задерживаться там особо…

Из-за дверей раздалось сразу несколько смешков, дескать – тут и подождем, куда ж деваться то?

Поднявшись наверх, Серпилин направился к столу эсесовца, по логике вещей, ключи должны быть у него. И точно, вся связка обнаружилась в верхнем ящике стола.

Пока два Геннадия открывали камеры, выпуская на волю сидельцев, Осадчий с Васильевым контролировали фойе и подходы к дому, направляя беглецов в боковые переулки. Люди хоть и казались изможденными и побитыми, но передвигались довольно споро. Лишь троих сидельцев товарищи поддерживали, но они и сами старались держаться на ногах. Каждый проходящий говорил "спасибо!", несколько парней и девушек с горящими глазами пытались задержаться, чтобы попроситься в отряд, но прапорщики лишь отрицательно качали головами:

– Не имеем права, не задерживайтесь, а то сейчас тут фрицев набежит видимо – не видимо!

Тем временем, Волков с Никитиным споро осматривали кабинеты на втором этаже, подметая папки с бумагами, оружие, гранатные сумки и вообще все, что казалось им наиболее ценным. С помощью портала, приоткрытого прямо в кабинетах, они вдвоем умудрились опрокинуть в силур здоровенный и тяжелый сейф. Дескать, время будет – разберем, что внутри.

Когда из особняка выходили последние заключенные, в доме начинал разгораться пожар. Горел пол из-за упавших и разбитых керосиновых ламп, пламя начинало лизать письменные столы. Без конца трезвонили оба телефона, стоящие на столе дежурного эсесовца.

– Уходим. – скомандовал Серпилин. – А то сгорим тут вместе с домом.

Офицеры быстро перескакивали в Силур, обвешанные трофейным оружием, с мешками и солдатскими заплечными сумками в руках. Тащили коробки с консервами и шоколадом, банками кофе, фляги со шнапсом. А у Осадчего через плечо висела пара отличных новеньких хромовых сапог, начищенных так, что смотреться можно.

– У тумбочки стояли, главное – размер мой любимый! – оправдывался Александр, глядя на ухмылки приятелей.

Последним сняли Серегу с крыши.

– Шестерых завалил. – похвастался он, перейдя в Силур. – Два патруля по три человека притопали на взрывы посмотреть. Сначала от центра, потом от окраины.

Перед тем, как окончательно уйти из Минска, взорвали еще одно здание, подальше от разоренной гестаповской КПЗ. Все больше шансов беглецам.

После полуночи связались с Залогиным. Он уже подъезжал к Дулагу. Как и в первом случае, офицеры из 93 года уничтожили радиостанцию, телефонную связь, сняли охрану на вышках. А в момент выхода танков, Алексей уговорил Саню открыть портал прямо в немецкой казарме и выпихнул туда очередной ящик со взрывчаткой. Грохнуло знатно, погребя под обломками деревянного строения тех, кому не хватило взрывной волны и осколков.

Танки прошли по периметру, сваливая столбы с колючей проволокой, и разошлись по сторонам контролировать подступы. Колонна въезжала на территорию Дулага, стараясь обхватить все бараки с военнопленными. Партизаны и командиры высыпали из грузовиков и ганомагов. Началась зачистка территории. В отличие от Офлага, здесь службу несли преимущественно обстрелянные пехотинцы с прибалтами и они оказали упорное сопротивление. У партизан появились убитые и раненые. Однако, внезапность и численный перевес нападающих сделали свое дело и через час все было закончено.

Случайно или нет, но подавляющая часть командиров и красноармейцев, находившихся в лагерях, до пленения служили в Белостокской группировке войск, поэтому принесенные из канцелярии документы сначала рассортировали по структурным подразделениям 3-й и 10-й Армий. Проверка без малого двадцати тысяч человек могла затянуться надолго. Правда, с предателями тут повезло немцы вели на них отдельные досье, поэтому сразу после ознакомления, всех упомянутых вызвали из бараков, допросили, убедились, что ошибки исключены и тут же расстреляли. Остальных априори посчитали "невиновными", но требующими последующей проверки.

И пока залогинцы выискивали изменников, командиры-однополчане разыскивали красноармейцев из своих полков и батальонов, добавляя в начавшие формироваться взводы и роты "ничейных" бойцов.

В этом лагере больных и раненых было еще больше, чему Шибалин откровенно обрадовался и тут же организовал их эвакуацию, а проходящий мимо Филимонов, вздохнул:

– Повезло ребятам…

– А вот теперь нам могут понадобиться и гаубицы. – объявил Залогин Шибалину. – Автомобили можно пока забрать, а нам нужны пушки, винтовки, пулеметы и еда.

– Не вопрос, состав с винтовками, пулеметами и патронами стоит у самого портала, Начать разгрузку можно в любой момент и в любом месте. А вы что, прямо здесь обоснуетесь? – удивился Шибалин.

– Нет, здесь место слишком открытое, а вон там, за речкой, у кромки леса вполне можно будет пересидеть пару дней, пока не закончатся формирования подразделений и не утрясется структура армии. Кстати, я сдаю дела, я – диверсант, а тут нужен армейский командир. У нас есть целых два полковника, куча майоров и прочих капитанов, вот пусть они пока командуют. Москва уже в курсе, завтра-послезавтра сбросят десант в подкрепление и усиление, пришлют новых командиров. Часть, которая будет сформирована, откочует еще дальше на север, закончит свое формирование, а потом пойдет по тылам. У вас какой-то Ковпак был, вот примерно таким же способом воевать будут.

* * *

За ночь многотысячный отряд бывших пленных перебрался на другую сторону небольшой реки, одной из притоков Березины, поближе к лесу и начал сооружать оборонительные позиции. Шибалин расщедрился и отдал шесть гаубиц с десятком 88-ми миллиметровых трофейных зениток, минометы, пулеметы. Среди пленных нашлись и артиллеристы, и зенитчики, и минометчики.

Еще до рассвета, при встрече с Фроловым, он предложил экипировать бойцов советской формой восьмидесятых годов – благо, весь склад забит, но Фролов замахал руками, дескать, ты что! Не по уставу! Опять же, хоть и прознали немцы про портал, однако полностью раскрываться перед врагом – кто мы и откуда – указаний не было. Посему держать оружие, форму и все "штучки" конца века в тайне "до упора". Нырнул обратно в Москву и через час прикатил состав с полной экипировкой для красноармейцев. Гимнастерки и галифе, правда, были бэушные, ботинки с сапогами тоже далеко не новые. Шибалин не исключал, что их снимали с покойников, но, в конце концов, на войне такое часто бывает. Помимо формы, Москва прислала трехлинейки, даже с некоторым избытком, патроны, гранаты, десяток "Максимов".

Не густо,