Этногенез-2 - Елена Кондратьева

— Исинка, сколько времени нам осталось до прибытия в контрольную точку включения сидератора?

— Семьдесят девять минут.

— Хорошо, сообщай о маневрах «Халхин-гола» каждые три минуты.

— Принято.

Матвей откинулся на спинку кресла, напряженно вглядываясь в сторону уже превратившейся в крохотное красноватое пятнышко Венеры, словно хотел разглядеть где-то там серую громаду крейсера первого ранга «Халхин-гол».

Как обычно перед боем — а в том, что бой состоится, он уже не сомневался — Гумилев-младший нервничал. Лев дарил ему отвагу, но это лишь усиливало волнение. Матвей не боялся, нет. Он пребывал в том удивительном состоянии боевого возбуждения, когда мысли о собственном выживании отходят на второй план. Главное — уничтожить врага, победить. Все остальное кажется не заслуживающей внимания ерундой.

Впрочем, не все. Матвей поморщился, как от зубной боли, настолько диссонансными были внезапные мысли о Соне ван Астен и Анне Петровской. Перед его мысленным взором появились лица обеих девушек. Рыжая Соня — строгий товарищ, серьезный работник — и страстная в минуты уединения подруга. Анна — ее полная противоположность. Импульсивная, горячая в словах и поступках, веселая — и неожиданно задумчиво-нежная, когда они оставались вдвоем.

Кого он любит больше?

— «Халхин-гол» продолжает маневр ускорения, — сообщила Исинка.

— Понял тебя, — откликнулся Матвей, на секунду вынырнув из тумана размышлений.

Итак, кого он любит больше? С тех пор, как истинная личность вернулась и Матвей обрел себя, этот вопрос вопросов он задавал себе не раз и не два. Задавал, потому что обязательно должен был найти на него ответ. Почему? Потому что любить двоих в принципе, с некоторыми оговорками — можно.

А вот жениться?

— Двоеженец… — вслух произнес Матвей и снова поморщился.

Уродливое слово. Впрочем, главное не в звучании. И даже не в сути. Если говорить откровенно, где-то в очень потаенных глубинах души Матвей в общем-то был бы и не прочь…

Он представил огромную, застеленную черным шелковым бельем кровать, на ней себя, а рядом — с одной стороны обнаженную стройную Соню с молочно-белой кожей, с другой — смуглую, спортивную Анну. Вздохнул. Аня почему-то представилась Матвею хохочущей, а Соня — просто улыбающейся.

Нет, это все бред, бред! Видения, достойные пубертатного возраста! Стыд и позор для взрослого мужчины.

А все почему? Потому что он не может сделать выбор. Да признаться, и выбирать-то затруднительно. Где сейчас Соня? Где Анна? Что с ними?

Впрочем, а сам-то он где? Нет, понятно, что сидит в башенке лазерного орудия спасательного шлюпа «Можайск», готовясь к самоубийственной дуэли с боевыми корветами. Но по сути? Былой, мирной жизни, в которой существовали такие понятия как любовь, свадьба, семейная жизнь, больше не существует. В Солнечной системе царит канцлер Прусаков, на Луне, Марсе, станциях и поселениях в других мирах — везде хаос, анархия, процветает мародерщина и сепаратизм… И что самое печальное — он сам, правда, в ипостаси Максима Верховцева, приложил к этому руку.

— «Халхин-гол» подходит к рубежу досягаемости каравана. Крейсер произвел отстрел бустеров, — голос Исинки звучал ровно, но Матвею показалось, что в нем проскальзывают тревожные нотки.

Рубеж досягаемости! Это значит, что «Халхин-гол» может выпускать корветы — и они гарантированно догонят суда корпорации. Матвея словно окатило холодной водой. Голова прояснилась, все лишние на этот момент мысли ушли, растаяли.

Он был готов к бою, но все же надеялся, что — обойдется. Может быть, крейсер выпустит вдогонку уходящему каравану десяток автоматических торпед, каких-нибудь «Гризли» или «Скифов» — и на этом все закончится? Или…

Что «или» — додумать Матвей не успел. Исинка вышла на связь, быстро и четко выговаривая слова:

— Внимание! Фиксирую разделение целей. «Халхин-гол» снижает скорость. Новая цель движется к каравану. Произвожу попытку классификации…

«Ну же, ну! — стиснув зубы, торопил Матвей. — Давай, милая, давай!»

— Классификация цели произведена, — словно услышав его мысли, сообщила Исинка. — Три корвета типа «Меганевра», идут сомкнутым строем на максимальном ускорении. Подлетное время до момента огневого контакта — минута сорок одна секунда.

— Мать моя черная дыра! Три корвета! — возбужденно выкрикнул Матвей, хватаясь за поручни кресла. — Полное звено! Крученый бозон им в печень!

Новейшие корветы «Меганевра» он воочию никогда не видел, впрочем, как и «Филины», состоявшие на вооружении киберкрепостей Лунной обороны. Но знал — если «Филины», небольшие, верткие машины-автоматы, опасны только в группе, то скоростные гиганты «Меганевры» страшны даже по одиночке. Матвей вспомнил виртуальную модель этого корвета — длинный узкий корпус, изящные, стрельчатые пилоны с двигательными установками на концах и спаренное лазерное орудие в головной части. Чем-то «Меганевра» действительно напоминала стрекозу — гигантскую бронированную стрекозу, способную одним залпом перерубить надвое среднетоннажный транспорт.

Он еще раз оглядел внутреннее устройство башенки. Все очень просто и даже примитивно — две педали горизонтальной наводки, два рычага вертикальной. На правом рычаге, под большим пальцем — кнопка включения лазерного орудия. Над толстой, сегментированной казенной частью — прозрачная линза экрана целеуказания.

«А радар наведения! — обожгло Матвея. — Тысяча рентген им в сопло, здесь же нет радара наведения! Как вести бой, как отслеживать перемещения противника? Черт, черт и еще раз черт!»

— До момента огневого контакта — пятьдесят восемь секунд… — напомнила Исинка.

— А стрелять-то куда?! — заорал Матвей, кулаком ударив по панели активации лазера. Под кожухом тоненько взвыли эммитеры. — Я их не вижу!

— Опусти визор забрала скафандра, я выведу данные с радара «Севера» на встроенный дисплей, — предложила Исинка.

Матвей растопыренной пятерней резко опустил многослойный визор. Искусственный интеллект соединился с компьютером скафандра и на внутренней поверхности визора зажглась зеленая координатная сетка. Спустя несколько секунд в ее левом верхнем углу появилась красная точка.

— Слишком мелко! Увеличь масштаб! — скомандовал Матвей.

— Увы, на этой модели скафандра подобная функция не предусмотрена, — с сожалением произнесла Исинка. — Матвей, я предлагаю отказаться от попытки сбить корветы. У «Можайска» есть оборудование для создания «чернильного облака»…

— Радионепроницаемой завесы? — припомнив занятия в Академии, уточнил Матвей.

— Именно. Четыре автоматические шашки после отстрела распыляют в пространстве специальный аэрозоль, создающий облако, отражающее лучи радаров и сканеров. Диаметр облака составляет до пяти тысяч километров. Это шанс, Матвей. До момента включения сидератора остается двадцать семь минут. Мы можем успеть с вероятностью в сорок два процента. Это лучше, чем ничего. В случае попытки обстрела корвета они гарантированно уничтожат «Можайск»…

— Понял, приступаю к реализации! — быстро согласился Матвей, поднял визор и включил связь с рубкой. — Капитан, здесь Гумилев. Слышишь меня?

— Слышу. Что случилось? Нас догоняют?

— Да. Давай шашки завесы. Исинка даст тебе координаты.

— Есть, — четко, по-военному отозвался спасатель.

Через пару секунд стартовые заряды вытолкнули длинные желтые цилиндры шашек из контейнеров, расположенных