Обратный отсчет - Токацин

проёмы и поджаренное на горячих трубах, оно выглядело вполне довольным — и, по сообщениям, вытряхнуть его оттуда удалось только после пяти разрядов станнера. Гедимин сочувственно хмыкнул и сохранил фотографию на память.

— Подбираешь себе питомца? — насмешливо фыркнул Кенен. — Через годик-другой я об этом подумаю. Мианийцы собираются пересмотреть условия планетарного карантина — может, и эту живность разрешат к вывозу. Как только разберутся, как её стерилизовать.

Гедимин сердито покосился на него. «Питомца? Зачем мне животные? Я же не Ассархаддон…» — не додумав мысль до конца, он вспомнил Зелёных Пожирателей. «Хотя… может, они были бы мне полезны. Выявляли утечки, подъедали утёкшее… Жаль, они флоний не вырабатывают. Зато, вроде бы, хороши в бою… Поставить на охрану реактора — и пусть гоняют „макак“. Да, было бы неплохо…»

14 августа 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

«Завтра,» — думал Гедимин, и его сердце невольно сжималось, а от волнения по коже растекался жар. Он отхлебнул из фляги и запрокинул голову, разглядывая участок свода, выхваченный лучом фонаря из темноты.

Реакторный отсек был достроен, вспомогательный туннель — расширен до двух с половиной метров, десятки тонн извлечённой породы — переработаны на субстрат для кислородных станций. Одну станцию Кенен согласился выделить Гедимину — с условием, что она не будет соприкасаться с ирренцием, и что при необходимости сармат вернёт её на базу. С утра Кенен даже спустился в шахту, долго смотрел на пещеру, щурился и хмыкал — и ушёл, взяв с Гедимина обещание, что тот проверит экранирование реактора и не «насветит» на весь Кларк.

«Завтра,» — все мысли сармата свернулись в одно слово. Он думал о реакторе, висящем сейчас в пустоте посреди галактики Вендана — или, как он недавно узнал, в Метагалактике Найа. Мианийцы, как удалось прочитать на полузапрещённом сайте, отказывались отвечать на вопросы о расстоянии между «Найа» и «Тлаканта» — или, как сказал один из комментаторов, «не понимали вопроса». «Они отдельно,» — всё, что узнали спрашивавшие. «Эти два. Есть ещё.» Гедимин не знал, что имеется в виду; он был уверен только в существовании реактора — и в том, что завтра его попытаются засунуть в эту пещеру.

«Он будет работать,» — думал сармат. «А я — наблюдать. Изучу нестабильные твэлы. Опробую жидкостное охлаждение. Проверю кольцевую схему. Всё проще, чем строить реактор с нуля.»

15 августа 28 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

У дальней стены пещеры вспыхнула белая точка, и секунду спустя луч фонаря в руке Гедимина упёрся в черноту с мельчайшими искрами отдалённых звёзд. Тут же в наушниках пискнуло, и на запястье замигал передатчик, устанавливая связь, — кто-то из сарматов с корабля Линкена вышел в открытый космос.

— Tza atesqa! — голос взрывника звучал весело. — Атомщик, ты здесь?

Гедимин, молча вскинув руку, направил луч на себя. В проёме показался подсвеченный прожекторами иссиня-чёрный бок огромного шара; он спускался к порталу, пока не встал напротив него, и фонарь сармата не осветил его выпуклую броню. Между ним и Гедимином оставались считанные метры — или несколько миллионов световых лет, как вспомнил внезапно сармат. Ему до сих пор странно было видеть открытый космос у ног и понимать, что на расстоянии вытянутой руки от него — невообразимо далёкая галактика. «Шагни, и никто никогда тебя не найдёт,» — мелькнуло в голове, и сармат, поспешно отогнав бессмысленные и пугающие мысли, коснулся передатчика.

— Tza tatzqa attahanu!

— Tza, — отозвался Линкен. Прожектора погасли, шар качнулся вперёд. Между его боками и краями портала оставалось по сантиметру — в самый раз, чтобы не повредить ни обшивку, ни стенки пещеры.

— Deka den una! — объявил Гедимин, прикасаясь к броне реакторного отсека. Теперь граница галактик проходила по его лучезапястному суставу. Обшивка шара, отдавшая в вакуум почти всё тепло, была обжигающе-холодной, и пальцы сармата сразу же онемели, но он не отнял руку.

— Dek, — раздалось в наушниках; шар плавно двинулся вперёд, и Гедимин отступил на шаг. — Nu… un… shep… shi…

Шар, выплыв из портала, всем весом опустился на «подушки» защитного поля, и они просели, сплющиваясь до самой поверхности. Четыре слоя должны были бы поддержать груз, но вместо этого работали смазкой, позволяя Линкену закатывать реактор в пещеру. Держали его боковые стяжки; Гедимин, отступая, развешивал их по пещере, и шар медленно полз на него. Где-то считанные сантиметры отделяли его от стенок, где-то он, качнувшись в сторону, прошёл впритирку, и Линкен, остановив гравитационный «толкач», приглушённо выругался.

— Heta, — отозвался Гедимин, налегая на шар всем телом; его усилий еле-еле хватило, чтобы выровнять массивный груз. — Tza sulqa!

— Atta’an! — облегчённо выдохнул Линкен, и отсек снова двинулся вперёд. — Sa heta!

Реактор вышел из портала; теперь проём находился позади него. Гедимин убрал защитное поле, и шар лёг в подготовленную выемку. Стяжки по-прежнему придерживали его с боков, оставляя место для забутовки.

Передатчик мигнул.

— Хорошо лежит, — луч прожектора на долю секунды скользнул по лицу Гедимина и снова скрылся за выпуклым боком чёрного шара. — Осторожно с ним, атомщик.

Сармат усмехнулся.

— Можешь закрывать. Осторожно с мианийскими крейсерами!

— Хорошо бы нам обоим дожить до сентября, — вздохнул Линкен. — Tza seatesqa!

— Zaa seateske, — эхом отозвался Гедимин. Портала он уже не видел — только дозиметр показывал, как сигма-излучение вспыхивает, пульсирует и затухает, рассеиваясь в пространстве. Экранирующая выстилка на сводах пещеры подёрнулась красными разводами и погасла.

Реакторный отсек лёг закрытым люком к сармату, и тот на секунду замешкался, прежде чем забраться внутрь. Сердце трепыхалось, как при нехватке кислорода, и Гедимин покосился на датчик, — кислород был в норме, из запасных баллонов два оставались невскрытыми.

Щит управления всё ещё работал — реактор давно остановился, роторы замерли, но аккумулятора реакторного отсека хватало надолго. Сармат забрался в активную зону, минуту постоял там, глядя то на дозиметр, то на светящиеся колонны — и с кривой усмешкой шагнул к пульту.

— Attahanqa!

…Досаднее всего было стравливать энергию в пустоту, — Гедимин запитал от реактора кислородную станцию, крошечный отсек управления, но главный ротор всё-таки пришлось застопорить, — столько электричества не потребила бы и вся база «Маккензи». Сармат оставил реактор работать и занялся перетаскиванием камней. За этим занятием его застал подошедший Кенен.

— Сделали? — спросил он. Гедимин кивнул

— Он полностью экранирован. Даже если взорвётся, снаружи не узнают.

— Смотри, теск, — Кенен покосился