Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

– Ну и шел бы сам тогда! – разозлилась Лада.

Лель округлил глаза:

– Ты это серьезно? Чтобы я или Посвист…

Рядом удивленно присвистнул Посвист:

– Ну спасибо, сестренка. Мы с Лелем еще не готовы расстаться с детством. Поэтому в таких делах пусть дядька выкручивается.

Их окликнул Яровит:

– Потише нельзя? Мы в походе, между прочим.

И разговор стих сам собой.

После обеда Лада продолжила расспросы:

– А почему Яровит не может находиться в Яви в человеческом облике?

Посвист покосился на дядьку, убедившись, что тот не слышит, и ответил:

– Яровит говорит, потому что он из старых богов, но я думаю, что не из-за этого.

– А из-за чего? – Лада насторожилась.

– Он же не родился богом, – сообщил Лель. – Он был обычным человеком.

– А как же…

– Мы не знаем, – отрезал Посвист, – как именно. Дядька в общих чертах рассказывал.

…Заря занялась рано; казалось, Яровит только недавно глаза сомкнул, как уже вставать. Он повернул голову: совсем рядом на бархатной поверхности манжетки выступила роса. Яровит не удержался, сорвал листок и слизнул каплю воды. У них в деревне девушки по утру выходили в поле и умывались росой для сохранения красоты. Только давно Яровит не навещал отчий дом, с тех пор как поступил на службу к князю. Уже в старшие дружинники выслужился, под началом несколько младших ходят.

От ночи осталось горькое послевкусие – дурной сон привиделся. Его бы смыть по-хорошему, обратиться к волхвам, чтобы подсказали, как избежать судьбу, но некогда – надо выдвигаться в поход. Снилось, будто Яровит сажает дерево. Только кора у дерева черная – пострадала от пожара, да и кроны нет – всего лишь обрубок ствола. Яровит дерево сажает, а земля проваливается, и он знает, что ничего из затеи не выйдет. А еще догадывается, что сожженное дерево – его род, потому что он последний, и из боя он уже живым не выйдет.

Родители долго уговаривали жениться, завести семью. Но Яровит не мог – сердце давно украла Жива. Он увидел богиню как-то поутру. Жива шла по ржаному полю в венке из васильков, солнечные волосы шелком спускались по спине до самой земли. Она улыбнулась ему и исчезла, а Яровит замер, лишь рот безмолвно раскрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Яровит встретил Живу и потерял с тех пор покой, ни одна девушка не могла сравниться с богиней, все равно что тусклая позолота с истинным золотом. А теперь и родители умерли, и отчий дом опустел и разрушается постепенно.

Позимок, парень лет шестнадцати, подал кольчугу.

– Залатать надо, – указал он на порванные звенья слева.

Яровит нахмурился: как раз напротив сердца. И в груди защемило: похоже, сон вещий. Лишь бы дотянуть до вечера, тогда можно попросить кузнецов починить кольчугу. Он надел ее, и та привычной тяжестью легла на плечи. Яровит подвязал сапоги и принялся завтракать. Покончив с едой, Яровит сорвал несколько ромашек и васильков и бросил в ближайший костер:

– Прими, священная Жива, мой скромный дар. Не откажи в своей поддержке.

Большинство из воинов молились Чернобогу, богу войны, чтобы остаться живыми. Кто-то же приносил подношения Перуну, верховному богу. Но для Яровита существовала лишь Жива, он давно избрал ее своей покровительницей.

Позимок подвел коня. Низкорослый конь мышиной масти достался Яровиту в качестве княжеской милости за долгую и верную службу. Конь привычно коснулся руки губами в знак расположения, и Яровит провел по коротко остриженной гриве: неказиста лошадка, зато вынослива и неприхотлива. Позимок подал шлем, отделанный изнутри кожей. Яровит сжал колени, и конь тронулся вслед за другими всадниками. Младшие дружинники продолжили путь пешими.

Далеко за полдень дозорный указал на воронов, кружащих над лесом. Те коротко переругивались, недовольные чем-то.

– Похоже, засада, – обронил воевода.

Он спешился, Яровит последовал его примеру.

– Эй, кто такие?! – зычно крикнул воевода. – Выходите, если честные люди, или убирайтесь с дороги!

И тут сбоку прилетела стрела, воевода ахнул, схватившись за правое предплечье. Воздух завыл от сотен стрел. Как жадные мухи, они устремились к воинам.

– Опрокидывай телеги! – велел Яровит.

Младшие дружинники засуетились, освобождая лошадей. Вскоре телеги перевернули набок, люди укрылись за ними. Но несколько человек было ранено, Позимок получил стрелу в спину: хорошо, что на излете, рана была неглубокая. Кровь быстро унялась.

На поляне дружина была как на ладони: воинам не высунуться без риска получить стрелу, зато противник мог подобраться беспрепятственно – деревья надежно его укрывали.

– Попробуй их обойти, – велел воевода, – возьми с собой нескольких. Надо отвлечь.

Яровит выбрал тех, которых сам обучил ратному мастерству, но неожиданно вызвался Позимок:

– И я с вами! Царапина пустяшная, справлюсь.

– Не вздумай даже! – Яровит замотал головой. – Отлеживайся.

Он низко наклонился и короткими перебежками побежал к кустам. Высокая трава надежно скрывала его и других воинов. Но все равно, один из них схлопотал стрелу в голову и безмолвно завалился – враг для надежности продолжал обстрел. И тут же подскочил Позимок:

– Я заменю.

Не послушался старшего молодой дурень.

Они добрались до опушки леса. Яровит тоже словил стрелу – прямо под правый глаз. Он обломал древко, не вынимая наконечник, который застрял в кости. Пробирались тихо, лишь Позимок тяжело дышал – слабел. Зря не остался с прочими.

– Жди здесь, – велел ему Яровит, но Позимок упрямо замотал головой: – Я с вами, дядька.

Яровиту стало тоскливо: совсем юнец, в два раза младше самого Яровита. И в поход напросился, не сиделось ему в городище. Хотел доказать всем и самому себе, что уже взрослый. Яровит бы запретил брать в бой тех, кто не продолжил свой род, но тогда бы и ему пришлось сидеть дома.

Чужих они увидели сразу за оврагом, Яровит насчитал человек сорок. Плохо дело, враг находился еще спереди, и там их наверняка не меньше. Опытные воины: в полном снаряжении, кони пасутся чуть поодаль. Похоже, соседний князь решил перекроить чужие владения, отхватить кус пожирнее. Яровит тотчас определил, кто у них за старших – по золотым гривнам. Знаком указал лучникам на цель. Те молча достали стрелы из колчанов, натянули тетиву и отпустили стрелы в последний полет. Воздух тонко запел, словно маленький мальчик, впервые пробующий голос. Старшие противника замертво повалились на землю. А Позимок уже высекал искры огнивом. Ветер дул с их стороны, и врагу придется отступить под натиском огня.

Сухая трава занялась быстро, дым ел глаза, забивал нос. Позимок помчался правее, продолжая высекать пламя.