Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

На следующий день не обошлось без визитов. Правда, на этот раз это был не Вельский. Я ожидал увидеть на пороге кого угодно, но не начальника имперских ищеек. Визит Мадьярова стал для меня полной неожиданностью. Он в привычной манере ворвался без стука и бесцеремонно устроился в кресле.

— Я смотрю, работа у тебя кипит, — начал он совершенно с пространного замечания. — А наши органы, знаешь ли, тоже не бездействуют. Два дня назад в Брюсселе ликвидирован Любимов. Я был в Дубровске проездом и решил заскочить к тебе, чтобы сообщить эту новость.

— Вы уверены? Поразительно, что наши агенты заграницей занялись этим человеком.

— Абсолютно уверен! — заявил Мадьяров, явно довольный работой своих коллег. — А ты что думал? Уже прикидывал как рвануть следом за ним и искать негодяя по всему миру? Нет, Павлов, каждый должен заниматься своим делом. Ты — лечить больных и раненых, а мы — ловить и ликвидировать преступников, опасных для империи. Как видишь, даже за границей от нас не укрыться. Думаю, тебе стоит об этом помнить.

Интересно, начальник ищеек решил так намекнуть, что не стоит вести двойную игру, а если я решусь покрывать кого-нибудь, то меня найдут даже за пределами Империи?

— Обычно смерть человека вызывает грусть, но мне стало спокойнее, благодарю за это известие.

— Не меня нужно благодарить, а имперскую службу!

Мадьяров поднялся с кресла, отсалютовал рукой и вышел из кабинета. Уже с коридора донеслись его прощальные слова:

— И всё равно, я буду следить за происходящим, Павлов! Я всегда держу ситуацию под контролем!

Ага, конечно! Что же ты не был так уверен в себе во времена, когда в Дубровске орудовал Серый Кардинал? Сейчас-то можно распускать хвост, как у павлина и кичиться своим умением держать ситуацию под контролем.

Вечером, когда я вернулся домой, застал расстроенную Настю. Девушка не зашла ко мне в кабинет перед ночной сменой, а сейчас сидела в гостиной в полном одиночестве и тихо плакала. Я прекрасно понимал, что причиной этих слёз могут быть шалящие гормоны, но судя по её состоянию, причина была другой.

— Мама звонила, — произнесла девушка. — Папа вернулся в город. Похудел килограмм на десять, изнурённый и в горячке. Ему стало заметно хуже.

— Настюш, мы ведь прекрасно понимали, что в любой момент его здоровье может пошатнуться, — произнёс я, присев рядом. Волна успокоения уже начала действовать на девушку, но мне нужно было время, чтобы не выдать себя. Слишком уж мягко приходилось работать.

— Понимали, но… Знаешь, всегда есть место чуду, и всегда, до последнего момента надеешься, что это самое чудо непременно произойдёт. А потом оно не происходит!

— Ты сможешь поехать к нему? — с надеждой посмотрела на меня жена. — Он наотрез отказывается от госпитализации и не хочет никому показываться, но у вас с ним сложились особо тёплые отношения, и тебе он позволит провести осмотр и процедуры.

— Хорошо. Я прямо сейчас направлюсь к твоему отцу, а ты вытрешь слёзы, вспомнишь о том, что тебе нельзя волноваться и со спокойной душой поедешь на смену. Договорились?

— Угу! — промычала девушка, уткнувшись мне в плечо. Она уже не плакала, а просто тяжело дышала, пытаясь собраться с мыслями. Я обнял её одной рукой, а другой тихонько гладил по спине.

— Нам пора, — прошептал я ей на ухо, но Настя не сразу нашла в себе силы, чтобы высвободиться из моих объятий.

— Нужно быть сильными, — согласилась девушка. — Только так мы сможем справиться со всеми ударами судьбы. Ради нас и будущего ребёнка.

Я вызвал такси и завёз жену на станцию, а сам направился к Шумским. Несмотря на поздний вечер, они не спали.

— Он у себя, — тихо произнесла Вера Гавриловна, отворив передо мной дверь.

Я шёл по квартире, погружённой в гробовую тишину и испытывал неловкое чувство, когда мои шаги по паркету отбивали чёткий ритм. Казалось, всё окружающее пространство погрузилось в молчание, ожидая неминуемой участи своего хозяина, а я осмелился ворваться сюда со своей жизненной энергией и нарушить траур.

Остановившись у кабинета, я тихонько постучал.

— Кто там пришёл, Вера? — послышался тихий уставший голос. — Надеюсь, ты не вызвала целителя на дом? Не хочу видеть никаких целителей!

— А что насчёт близких родственников? — поинтересовался я, тихонько толкнув дверь и заглянув внутрь.

— А, Ник! Проходи, дорогой! — голос мгновенно преобразился, и в нём ненадолго проскочили радостные нотки.

Я чувствовал, что состояние Владимира Евграфовича заметно изменилось. Болезнь прогрессировала и не оставляла шансов. Неужели Аграфена только навредила, и лишь ускорила неминуемый конец?

— Плохи мои дела, Николаша, — признался мужчина, но он мог ничего не говорить. — Без твоей постоянной поддержки всё посыпалось. Мы не смогли не то, что сдвинуться с места, но и удержать ранее достигнутый результат. Нужно принять это как должное. Скоро меня не станет.

— Не опускайте руки, мы ещё поборемся, — парировал я. — Присаживайтесь на диван!

Я понимал, что моя помощь не особо изменит ситуацию, но сдаваться было не в моих правилах.

— Всего за пару недель такой резкий скачок? Вам следовало вернуться раньше.

— Нет, всё в порядке, — возразил Шумский. — Мне не было смысла возвращаться. Зачем? Обременять тебя лишними заботами? Или занимать койку в больнице? Мне тяжело стало жить, Николаша. Каждое мгновение приходится бороться с дурным состоянием и сильными болями. Прошу, не нужно меня лечить, я хочу спокойно уйти. От того, что ты продлишь мои мучения на пару дней, или на неделю, никому лучше не станет. Прошу только, чтобы ты позаботился о моей дочери и жене. И о внуках, разумеется?

— Внуках? Хотите сказать, у нас будет двойня?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Владимир Евграфович. — Я уже не в том состоянии, чтобы сконцентрироваться и увидеть даже возможное будущее. Но я уверен, что на одном ребёнке вы всё равно не остановитесь.

— Вы ведь уже знаете, что у нас с Настей будет ребёнок, а вы станете дедом?

— Уже не стану, Ник, — покачал головой Шумский. — Моё время вышло.

Я смотрел на отца Насти и понимал, что передо мной сидит человек, который уже смирился со своим будущим.