"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

поморщилась, как будто готовая заплакать, но глаза её остались сухими. – Знаешь, Унельм Гарт, мне ведь и вправду нравилось видеться с тобой. Если бы не нравилось, думаешь, я бы стала так рисковать? Наша… дружба, или что там это было, уже неважно, была мне дорога. И знаешь почему? Доверие. То, чего так не хватает во дворце… – Он всё ещё сидел перед ней, как дурак, может быть, впервые в жизни не зная, что сказать.

– Мне жаль, – наконец сказал он тихо. – Послушай, Мил, мне правда, правда жаль. Всё это вышло как-то само собой. Я не хочу, чтобы мы ссорились. Я хочу помогать тебе, защищать…

– Защищать? – она рассмеялась, ещё сильнее уходя от негокуда-то далеко – под защиту маски язвительной, злой незнакомки. – О, я поняла, каким хорошим защитником ты можешь мне быть. Ты знал, что я думаю о Магнусе, и общался с ним за моей спиной! А может, ты с самого начала делал это? Может, он тебя и подослал? Может… всё, всё здесь у него под контролем?

– Мил! Ты сама знаешь, что это бред…

– Может быть. – Ярость её как будто погасла так же внезапно, как разгорелась, – в один миг. – Всё это уже неважно, Унельм. Я больше не могу на тебя положиться. И ты… делаешь мне больно, а от этого у меня становится меньше сил. А силы мне понадобятся. Мать собирается выдать меня замуж.

Унельм поперхнулся:

– Чего?

– Почему тебя это удивляет? – спросила она, приподняв бровь. – Я – наследница Кьертании. Мой долг…

– Бежим со мной, – вдруг сказал он неожиданно даже для себя самого, как с ним не раз бывало, и Омилия осеклась, захлопала ресницами, разом став опять самой собой.

– Бежим со мной, – повторил он, на этот раз уверенно. – Сейчас мне нечего тебе предложить… Но это неважно. У нас вся жизнь впереди. Фокусник везде заработает. Хоть в Рамаше, хоть в Авденалии, всё равно. К тому же я столькому научился в отделе. Я крепкий, могу пойти в охрану или ещё куда, а может, снова сыщиком стану… Чужой язык выучить – пара пустяков. Я не пробовал, но знаю, что справлюсь. Ты со мной не пропадёшь, правда, я что угодно сделаю, чтобы ты жила, как тебе хочется. У меня есть друзья, – Унельм понизил голос и заговорил быстрее, ободрённый её молчанием, – друзья среди паритеров. Они нам помогут. Мы улетим вместе, куда захочешь, будем жить, как захочешь, где захочешь. Да мы весь мир сможем повидать! И никто не заставит тебя выходить замуж, или вообще делать что-то, чего ты не хочешь. Никто и никогда. Мил… – он наконец встал со скамьи, взял её за руку. Омилия её не отняла. – Правда. Я не шучу. Я никогда не был так серьёзен, у меня вообще с этим проблемы… Вечно маюсь ерундой, плыву по течению, сегодня одно, завтра другое… Но с тех пор как мы познакомились, кое-что не меняется. Я хочу видеть тебя… всё время.

Теперь он смотрел прямо ей в лицо, и видел веснушки у озёрных глаз, алеющие щёки, светлую прядь, взволнованно упавшую на лоб, так близко…

А потом Омилия вдруг поднялась на цыпочки и нежно коснулась губами его губ.

Он едва почувствовал поцелуй – и не поцелуй, лёгкое прикосновение.

– Спасибо, – шепнула она. – За то… что ты сказал. Но яне меняю решений, Унельм. Я не даю вторых шансов тем, кто обманул моё доверие. Не могу себе этого позволить. Если бы ты жил моей жизнью, ты бы понял… Кроме того… Кто-то должен помочь Строму. Не ходи в Совет Десяти. Это не поможет. Раз за дело взялась моя мать, ничего они не поделают. Но Строма не казнят – я знаю, что делать, чтобы выиграть тебе время. Теперь – иди.

– Мил…

– Иди! – сказала она твёрже, и он вдруг с ужасом понял, что она плачет. – Это приказ наследницы, Унельм Гарт. Больше мы не увидимся.

Её слова сковали льдом беседку, сад, его самого – настоящей Снежной деве и не снились такой холод, такая пустота… И Ульм ничего не мог поделать, оставаясь с этим холодом один на один, пока Омилию поглощал карнавал.

Он подобрал прозрачный кристалл, упавший с её платья, – и долго смотрел на него, прежде чем положить в карман.

Омилия. Ход

Первый месяц 725 г. от начала Стужи

Всю дорогу до дома она смотрела в окно сухими, покрасневшими глазами, и Ведела, сидевшая напротив в карете, не решалась с ней заговорить.

Как быстро её мать ухватилась за возможность раз и навсегда избавиться от Строма – и это при том, что дочь её послушалась и не виделась с ним один на один, как владетельница и велела.

К лучшему, что она порвала с Унельмом – даже не обмани он её доверия, это следовало сделать.

Потому что рано или поздно Корадела добралась бы и до него.

Конечно, теперь ей плевать – должно быть плевать – на Унельма Гарта… И всё же она не допустит, чтобы ему причинили вред.

Проклятый Магнус! Теперь Омилия ещё больше утвердилась в том, что они с матерью действуют заодно. И так изощрённо – вместо того чтобы найти кого-то, кто убил бы его из-за угла… Они решили осквернить его репутацию, имя, память – и всё из-за неё?

Должно быть, у них были и другие причины. Как бы то ни было, она не позволит их планам воплотиться в жизнь.

Омилия вспоминала, как снова и снова соглашалась с матерью, притворялась покорной, и её лицо пылало. Вот к чему привели её покорность, её соглашательство. Она делала всё, чтобы увернуться от прямого противостояния… что ж, это не могло длиться бесконечно.

– Я знаю, что делать, – пробормотала она, и Ведела встрепенулась.

– Госпожа?..

– Когда мы приедем, я сразу отправлюсь к брату. Позаботься о том, чтобы нас не беспокоили… и о том, чтобы вокруг не было лишних ушей.

Ей казалось, карета будет ехать бесконечно.

Какой-то её части – прежней, детской, испуганной – хотелось, чтобы так оно и было.

Но этой части больше не было места. Она должна, наконец, вырасти – или её мать раз за разом продолжит отбирать всё, что ей дорого.

Она снова и снова думала о том, что ей предстоит сделать, о матери, брате…

Только не об Унельме Гарте.

Карета миновала главные ворота. Глубокий вечер – но Биркер любит полуночничать. И даже если сегодня он решил лечь пораньше, придётся явиться к нему в покои посреди ночи…