Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

Афродизиаки, противошоковые боты, кардиоимпланты, позволявшие поддержать жизнеспособность до прибытия реанимационной бригады… Алию не зря считали лучшей среди женских медиков. Скольким она спасла жизни, после их… «работы» с садистами. А скольким — не сумела…

— Так это хорошо, что не потребовался, — скривилась я, подливая ей вино в стакан. — Значит, повезло…

— Да не повезло! — она дернулась, попыталась наклониться ко мне, но едва не рухнула на стол, сбивая посуду на пол.

Стас, как медик, меня полностью устраивал, но… у каждого в экипаже «Легенды» были от других свои секреты. У меня — тоже. Рассчитывать только на связи парней я не собиралась, предпочтя иметь собственную сеть осведомителей.

Алия была одной из них.

Подружились мы не сразу. Она долго не понимала, зачем нужна мне. Я — не объясняла, просто приходила, когда появлялась на Гордоне. Иногда просто, дав себя осмотреть, садилась в кресло у стены, закрывала глаза и… молчала, пока не выйдет мое время. Иногда — с бутылкой хорошего вина и пакетом сладостей, которые она любила.

А потом до нее дошло, что стала мне кем-то вроде психотерапевта…

Переубедить ее я не пыталась. Алие тоже нужен был кто-то… с кем можно было выговориться, не опасаясь, что сдаст при первой возможности.

— Шарифа на Гордоне нет, а она — его девка! Он своего кому попало не отдаст!

— Значит, ни кому попало… — помогла я Алие принять вертикальное положение.

— Так если бы в первый раз… — ее вновь потянуло вперед.

— Значит, ни кому попало не в первый раз… — проявила я терпение, усаживая женщину ровно. — А в какой? — протянула задумчиво. Язык… заплетался, но я была совершенно трезва.

Алия вдруг вскинулась, посмотрела на меня… едва видя:

— Не помню! — мотнула головой. Та дернулась… вправо, влево. — Семь. Восемь. Девять.

— Семь. Восемь. Девять, — повторила я, скопировав ее интонации.

А внутри все оборвалось. За половину стандарта восемь бесследно исчезнувших вместе с грузом перевозчиков.

Такое бывало и раньше, но не в таких масштабах.

Посредники — в легком ужасе, мы… Мы сбивались в двойки и тройки, в последний момент меняли курс, не верили никому, даже самим себе.

Помогало мало, выводя на один-единственный вывод: среди нас завелась торгующая информацией крыса.

Паскудно?!

Да! Тоже не святые, при необходимости могли и ударить в спину, но… сами, не прибегая к помощи вольных.

Попытки вычислить тварь оказались безуспешными. Кто-то, где-то, что-то… и никакой конкретики. Не помогли даже обширные связи Тараса и контакты Дарила. Усилий много, результат — нулевой.

Так было… до этой минуты.

— А может… — я «запнулась», встряхнула каким-то чудом уцелевшую после ее демарша бутылку. Перевернула, вливая в себя последние капли. Подняла с пола следующую. Уже четвертую за этот вечер: — Будешь?

Она икнула, вновь мотнула головой, теперь уже вверх-вниз, но движение вышло слишком резким, окончательно уложив ее на стол.

Я — неторопливо открыла бутылку, щедро глотнула, откинулась на спинку стула.

Очень хотелось вскочить и бежать…

Поднялась я спустя минут десять. Прошлась по приемной, в которой сидели. Постояла у выходящего на улицу окна. Искажающее поле было поляризованным, не мешая видеть то, что происходило снаружи… Впрочем, снаружи мало что происходило. Дом находился в тихом районе столицы Гордона.

Алия спала, то умильно сопя, то… всхлипывая, там, во сне, занового переживая все, что было ее прошлым, а я все чего-то ждала. Отсчитывала от ста и… начинала снова.

Чутье! Я знала, что следующий мой шаг станет чертой. Не догадывалась только, между чем и чем.

Будь кабинет Алии закрыт кодом…дверь была лишь прикрыта, пропустив к способной оказаться на вес туорана информации.

Старховский модуль для осмотра, за ним еще один, но уже хирургический. В стене — блок утилизатора биологического материала, по периметру — установки интенсивной дезинфекции. Слева — консоль. Над ней — внешка с поисковой картой кардиоимланта. Единственного, стоявшего на контроле.

Мне бы завыть — притон, из которого он семафорил, был хорошо знаком, но я лишь сглотнула подступивший к горлу ком.

Логово Ивара, капитана «Черной дыры», в которого я была влюблена, как кошка… Неслась к нему по первому зову, дурела от ревности, млела от самой невинной ласки… забивая им память об Индарсе, ставшем ядом для моей души.

Я была в него влюблена… для всех, кроме себя самой. Ненавидеть — не ненавидела, просто…

Слабости были у всех. Белокура бестия тоже обязана была их иметь.

Белокурая бестия…

Теперь меня называли Бешеной!

Взгляд подобравшегося Дарила был… понимающим.

В подоплеке происходящего тогда он разобрался. Не сразу, но сообразил, что «приводил» меня в чувство отнюдь не по причине якобы измены Ивара, которого я «застукала» в притоне с тремя девицами.

Все было значительно серьезнее. «Заряженная» Алией девчонка, доказательством его предательства, даже если бы и захотела, стать не могла. Только курьер-смертник, достаточно одного вопроса…

Тоже черта… Но эту я переступить не смогла.

А потом был заказ. Тот самый, когда мы прорывались через систему Хокс.

Выполнили его лишь благодаря паранойе Дарила и моему пониманию, что Ивар нашу «разлуку» без последствий не оставит.

А затем еще один. И еще… И встреча с Искандером, изменившая для меня все…

Взгляд метнулся, срывая экскурс в прошлое. Из него только Ван Хилд. Все остальные…

Это было уже настоящим.

— Стрэк полста один на время проведения операции переходит под мое руководство. Командование группой капитан-лейтенанта Аронова передается его заместителю, капитану Юкатану.

— Лидер-капитан? — недоуменно приподнял Сашка бровь. А в глазах — смерть! Каждого, кто посмеет встать у него на пути.

Выгоревший…

Наш последний с ним разговор был коротким. Мой вопрос о том, что он собирается делать дальше, и его ответ… Убивать!

И про сына ни слова, словно того не существовало.

Война…

Это была ее поступь!

— «Рокси» и Стрэк полста один сопровождают «Дальнир» и «Тсерру». Наша задача — поднять «Эссанди» и вывести его в безопасный сектор, — спокойно, хоть и далось не без труда, закончила я, стараясь не замечать, как бездонной пустотой во взгляде Сашки смотрит на меня его искореженная душа.

Не чужого — моего!

— Принято, лидер-капитан, — вытянулся Ван Хилд. На физиономии ничего, кроме запредельного удовлетворения.

Еще один… подсевший на адреналиновую дурь, которой было всё, что мы вытворяли.

Это безумие рано или поздно, но закончится, а мы — останемся. Отравленные, забывшие, как это, когда не надо через «невозможно», когда все так просто…

Просто?!

Разве это было про нас?!

— Я могу отказаться? — Аронов