Топить в огне бушующем печали. Том 2 - Priest P大

параллельно с ранцем за спиной ходить на обычные уроки, чтобы закончить обязательные девять классов. На родительские собрания по очереди ходили Янь Цюшань и Чжичунь. Они четко поделили обязанности: если оценки были хорошие, в школу приходил Чжичунь, который при случае мог заодно перекинуться парой слов с родителями отличников – командир Янь страшно боялся, если они пытались завязать с ним разговор. Если же Чжан Чжао проваливался на экзаменах и его ждал нагоняй, то в школу отправлялся лично командир Янь. При виде безучастно-холодного выражения лица Янь Цюшаня у учителей не хватало духу его поучать, так что зачастую они просто ограничивались необходимыми формальностями и отпускали его.

– Ты так вырос, – казалось, у Янь Цюшаня почти не было сил, отчего он даже дышал с трудом, а голос его звучал совсем слабо. – С тех пор как ты вступил в «Фэншэнь», я так и не успел взять тебя с собой.

Глаза Чжан Чжао мигом покраснели, он низко опустил голову, с трудом сдерживая слезы, и выдавил нарочито безмятежную улыбку.

– Главное, что вы вернулись, да и что мешает вам брать меня с собой теперь? Мне еще есть чему поучиться, верно, сестрица?

Но Гу Юэси, в отличие от него, не умела быть сладкоречивой. Внутри нее бушевали чувства, но выразить их словами она не могла. Девушка просто неподвижно сидела рядом с отстраненным видом, как человек, испивший горькую чашу и ненавидящий все вокруг, или надзиратель, этапирующий заключенного.

Янь Цюшань через силу улыбнулся и обвел взглядом знакомые лица, подумав, что очень многие из его товарищей изменились. Дети выросли, ветер и иней жизненных трудностей уже оставили свой отпечаток на их облике. Бюро пережило большие потрясения, и, пусть обстановка в Главном управлении осталась прежней, люди стали другими. Да и он сам тоже не тот, что раньше.

Чжичунь всегда говорил, что за его суровым и скрытным видом прячется ленивый домосед – множество всяких мелких поручений расходовало социальную батарейку Янь Цюшаня подчистую, не говоря уже о частых командировках: путешествия вообще были для него настоящей пыткой – даже если бы не он платил турагенту, а наоборот, он бы все равно никуда не поехал. Больше всего ему хотелось все свободное время сидеть дома и никуда не выходить, пересматривая по сто раз любимые старые фильмы. Его главным хобби была покупка продуктов и готовка, а из всех видов спорта он предпочитал генеральную уборку.

Если, уходя на работу, он в дверях лифта видел знакомых соседей, тут же «вспоминал, что забыл дома кое-что важное» и просил ехать без него. Даже когда просто приезжала доставка, Янь Цюшаня как будто разбивал паралич, приковывая его к дивану, – лишь его пальцы двигались, набирая сообщение Чжичуню с просьбой открыть дверь.

Впрочем, за три года тяжких трудов в подполье он выучился строить догадки, стал наблюдательнее и прозорливее – теперь от его взора, как говорится, не ускользнула бы даже осенняя паутинка на шерсти. Он научился сохранять невозмутимость в любой ситуации и прятать за приветливой улыбкой клинок, готовый в любой миг поразить цель. Он научился лицемерить и говорить «с человеком – по-человечески, а со зверем – по-звериному», другими словами, говорить каждому то, что тот хочет услышать. Он освоил множество новых умений, которые никогда не бывают лишними, и позабыл лишь одно – как валяться на диване.

Амортизация в машине была превосходная: тряска почти не чувствовалась, и, пока они медленно выезжали из Юйяна, Янь Цюшань прикрыл глаза, чтобы отдохнуть. Он раздумывал о самых разных вещах, калейдоскопом сменявших друг друга, – о чем угодно, лишь бы не о Чжичуне. Мысли о нем были бы слишком большой роскошью, для них у него не хватало сил. Он собирался отдаться им на пороге смерти, бережно сохранив все воспоминания.

Прежде чем выехать на скоростное шоссе, автоколонна завернула на захолустную заправку, и снаружи вдруг раздались торопливые шаги. Казавшийся спящим Янь Цюшань открыл глаза – оказывается, он и не думал спать. Гу Юэси открыла сдвижную дверь: снаружи стояла начальница Ду, которая сейчас должна была находиться в отделении в Юйяне. Но оперативники «Фэншэнь» ничуть не удивились, а значит, все было обговорено заранее.

Начальница Ду выглядела как обычная туристка – в солнцезащитных очках и пестром платье. Не тратя время на приветствия, она быстро заговорила шепотом:

– Заправка принадлежит моему мужу, никого из посторонних сейчас на ней нет, камеры видеонаблюдения отключены. Быстро пересаживайтесь в автомобиль позади. Командир Янь, разрешите вам помочь…

Янь Цюшань отмахнулся. Он был тяжело ранен, в машину его заносили чуть ли не на руках, но сейчас он сам поднялся на ноги. Он огляделся по сторонам, и все металлические предметы вблизи просто исчезли. На висках Янь Цюшаня выступил холодный пот, в лице не осталось ни кровинки. Он быстро выбрался из машины, всем видом напоминая непоседливого мертвеца.

– Командир Янь, – начальница Ду убрала руку, сняла очки и щелкнула каблуками, отдавая честь по всем правилам. – Вы – опора «Фэншэнь». Счастливого вам пути.

Взглянув на нее, Янь Цюшань молча отсалютовал ей в ответ и махнул рукой. Старая гвардия «Фэншэнь» по-прежнему понимала его без лишних слов и подчинялась так же безоговорочно, как его собственные руки и ноги. Повинуясь его жесту, они тут же разделились на две группы: одна продолжала следовать в составе первоначальной колонны по намеченному маршруту, другая, вместе с Янь Цюшанем, пересела в минивэн, заблаговременно подготовленный начальницей Ду, и, не привлекая к себе внимания, направилась в сторону пристани.

После завершения ремонтных работ в Юйчжоуском подводном тоннеле практически все частные автомобили, направлявшиеся на север, двигались по подводной скоростной магистрали. Только грузовики, владельцы которых не упускали малейшей возможности сэкономить, переправлялись через пролив по-прежнему на грузовых судах. Под вечер к пристани причалило очередное ничем не примечательное транспортное судно, вскоре оно покинуло пристань, унося с собой потрепанный минивэн, и постепенно затерялось среди других таких же кораблей, направляясь к материку.

На борту их, как оказалось, ждала небольшая группа оперативников, так что, выйдя из машины, Чжан Чжао наконец почувствовал себя на своей территории и выдохнул с облегчением. Осторожно поддерживая Янь Цюшаня, он помог тому выбраться из минивэна и шепотом спросил:

– Командир Янь, нам правда нужно быть настолько осторожными? Как же глубоко школа Изначальной Истины внедрилась в Бюро?

– Ты и представить себе не можешь, – тихо ответил Янь Цюшань.

– Вы беспокоитесь о случайных людях из местного филиала? Хотя нет…

Если он беспокоился о случайных людях из филиала, то почему не уехал втайне глубокой ночью? Зачем нарочно