Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

прошу тебя, а не приказываю, поскольку ты не являешься сотрудником университета, а лишь наёмным, прости за простоту речи, рабочим. Случившееся должно остаться в тайне. Если кто-то спросит тебя о произошедшем, прошу не давать каких-либо комментариев. Хотя бы до тех пор, пока ты не поговоришь с руководством университета.

— Не хотите выносить сор на улицу, значит, — хмыкнул я, и, кажется, его это задело.

— Да, как бы грубо это ни прозвучало. Подобный инцидент, случившийся в стенах нашего заведения, может нанести нам огромный репутационный урон, который будет иметь значительные последствия. Потому я и прошу, чтобы ты не распространялся о случившемся. Даже несмотря на то какой подвиг ты свершил.

И ведь говорил он искренне. Ему действительно было практически физически больно от того, что в стенах его заведения едва не случилась такая трагедия. Может быть, я и ошибаюсь, но воспринимал он её как своё личное поражение.

Возможно, если бы за фасадом красивых и аккуратных слов скрывалось лишь желание прикрыть собственную задницу, я бы ещё поспорил, хотя и сам не стал бы кричать о произошедшем на каждом углу. Но искренность и чувство вины, которое испытывал стоящий передо мной человек… Они подкупали. Ему было не наплевать на произошедшее. И не только из-за возможного риска для репутации университета.

— На самом деле, я хотел попросить вас о том же, — произнёс, поднимаясь на ноги. — Если это возможно, то я хотел бы, чтобы о моём участии в произошедшем вовсе не упоминалось.

О, похоже, я смог его удивить.

— Неужели лавры героя тебя не прельщают? — спросил он и сделал это даже раньше, чем вообще успел обдумать этот вопрос.

— Лавры героев украшают только тех, кто слишком слаб, чтобы обойтись без них, — пожал я плечами, а на лице ректора появилось недоумение.

— Хорошо сказано. Кто автор?

— Я, — короткая улыбка. — Мне не нужна известность. Уж точно не купленная за счёт страданий этой девушки.

— Я тебя понял, — сказал он и сам встал с кресла. — Спасибо тебе, Александр.

Я пожал протянутую руку.

— Аркадий Ростиславович, вы в курсе, что с ней случилось?

— Да. Погибший отец, — кивнул он. — Но узнали об этом мы только сегодня. Не понимаю, почему она скрывала это…

— Ей нужна будет помощь, вы ведь понимаете? — спросил на всякий случай.

— И мы её обеспечим, — заверил он меня. — Насчёт этого можешь не беспокоиться. Мы сделаем всё от нас зависящее, чтобы ей помочь.

Кажется, он говорил искренне. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

* * *

Стук в дверь. Не обращая на него внимания, я достал из миски ещё один кусок вяленой говядины и кинул его харуту. Развалившись на спине на полу, пёс изогнулся и радостно поймал кусок, принявшись тут же жевать.

— Саша? Ты там?

Отвечать у меня желания не было. Вместо этого я сунул руку в миску с закуской, которую утащил в баре, и кинул псу ещё один кусок. Забавно, но сейчас его компания меня даже не раздражала.

— Саша! Если ты не откроешь дверь, то я полезу через окно, сорвусь на полпути и сломаю себе ногу, после чего буду обвинять тебя во всех грехах! Слышишь? Во всех!

— Так ты сама же полезешь, при чём тут я? — спросил, глядя в потолок.

— Во всех грехах, Саша! — раздалось из-за закрытой двери. — Подлинных и выдуманных! А выдумать я много могу!

И ведь правда может. У меня на лице появилась улыбка от эмоций, что доносились с другой стороны двери.

— Открыто, вообще-то.

Вика осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

— Знаю, что открыто. Ты редко запираешься. Просто не хотела врываться, если ты совсем уж против, — с извиняющейся улыбкой произнесла она. — Я тебя искала…

— Да я уже понял.

— У твоей сестры спросила, где ты, а она сказала, что ты, как пришёл, так мрачно завалился к себе и не выходишь…

Она посмотрела на меня и тепло улыбнулась.

— Привет.

— Привет, — не смог сдержать ответную улыбку. — Уже закончила?

— Ага. — Вика аккуратно обошла развалившегося на полу пса и подошла к кровати. — Так что на сегодня я на весь вечер свободна, и мы можем…

Она присмотрелась ко мне и нахмурилась.

— Что-то случилось, да?

— Это тебе женская интуиция подсказала? — уточнил, взяв из мисочки ещё один кусочек мяса, но Вика забрала его у меня и, порвав пополам, сама протянула харуту.

— Да, — мягко произнесла она, помахав перед псом лакомством. Тот тут же оживился и, перевернувшись на живот, подполз к девушке. — Можешь сказать, что это широко известная женская интуиция. А ещё я умная. И наблюдательная. И если ты, вместо того чтобы сидеть сейчас со мной внизу и пить что-нибудь, валяешься тут и мрачно кормишь Пупсика всякой гадостью, значит, что-то не так…

— Погоди, — тут же насторожился я. — Пупсик?

— Ну ты же ему имя не даёшь, — пожала она плечами. — Вот мы с девочками и решили сделать это вместо тебя. Пока подбираем…

— Пупсик, Вик? Серьёзно? Ничего тупее не придумали?

— Ну этот вариант пока лидирует, — хмыкнула девушка и протянула животине ещё один кусочек. — Есть ещё Пирожок и…

— Даже знать не хочу, — отмахнулся я. — Похоже, придётся заняться этим самому, пока вы моего пса совсем не опошлили и…

— О, так, значит, он уже теперь твой? — с ироничной усмешкой поинтересовалась Виктория, и я немного подвис.

— Так, не надо меня на словах ловить.

— Тогда давай рассказывай, что у тебя случилось, — сказала она. — Может, я и не могу помочь, но уж точно становится лучше, когда можешь с кем-то поделиться своими тревогами. Уж я-то знаю.

Немного подумав, рассказал ей о произошедшем. Вика слушала молча. Она просто легла на постель, положив голову мне на колени, а я перебирал пальцами пряди её волос и говорил.

— Значит, у неё больше никого не осталось? — спросила она, когда я закончил.

— Нет, насколько я понял. Её вырастил отец, а больше никого у неё и нет.

— Бедная…

— Ты ведь тоже росла без родителей, — вспомнил я, поразившись тому, насколько сильное сочувствие сейчас излучала лежащая рядом со мной