Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

«Что же мне делать? Вроде как оправдания есть – человеческую жизнь спасаю, но подобная демагогия с Розой не пройдёт. Или вообще о данной связи при ней даже не заикаться? Как я решил не заикаться о ночных посетительницах во время моего нахождения в тюрьме Ворот? Но тогда получится, что я любимую во всех смыслах обману? И как жить потом с такой тяжестью на сердце? Дилемма… Хотя тут есть одно действенное оправдание, вернее, этакая отговорка… Я ведь не собираюсь рассказывать принцессе в подробностях обо всех тяжестях моих мытарств? Нет! Зачем ей знать о крови, грязи и прочих непритязательных событиях? Правильно, незачем! Значит, и эти мои вынужденные, навязанные мне обстоятельствами фривольные события я могу опустить из повествований. Могу? Несомненно! Надо будет только самому для себя провести надлежащий инструктаж на тему: что можно, а что нельзя рассказывать… Ну и про то, что нельзя, самому забыть как можно скорей».

Вот такая демагогия.

Совесть пыталась протестовать, но тело к тому времени устало настолько, что отключилось, посылая сознание в пропасть сна. А утро опять получилось прекрасным и чувственным, потому что Эратика вновь разбудила мужчину и усыпила его совесть своими особенными ласками. И опять инопланетянин уходит «на работу» со странной смесью сожаления, философского смирения, досады и восторга в душе.

Глава двадцать первая

Два выхода

Утреннее общение с Аши показало, что гарви и в самом деле хорошо запомнил человека, относится к нему с достаточным доверием и пониманием. Под присмотром орлов и под диктат их постоянных команд стали понятны основные постулаты дрессуры, главные способы разъяснения своего желания. Человек и сам попробовал минут десять-пятнадцать, и почти на все его команды прирученное создание реагировало совершенно верно.

Во время этих учений стало понятно, каким способом гарви информируют своего хозяина о выполненном задании. Или, например, если им следовало позвать орла срочно к себе и на что-то указать конкретное, самому гарви непонятное. Делали они это специфическим стуком зубов. Причём челюсти сжимались так быстро и резко, что получалась звонкая дробь, лишь чуточку по частоте не дотягивающая до стука дятла. Стук укладывался чуть ли не в слова и предложения, создавая изумительный и быстро понимаемый язык для общения.

В итоге Менгарец отправился на дальнейшие поиски со своим новым помощником. И только до обеда они осмотрели довольно тщательно вдвое больше пространств, чем сделал человек вчера за такое же время. На перерыв выбрались довольно далеко от дома, да там, на месте, и пообедали. Потому как орлы их заметили и доставили корзину с пищей. Другие два гарви пока ничего не отыскали, но поиски велись весьма и весьма интенсивно.

– Много ещё? – поинтересовался Розадо, заметив, что человек наелся и напился.

– Искать несколько часов.

– Ну а если так ничего и не отыщете?

– Придётся демонтировать некие приборы в пещерах со спящей смертью. Кстати, посланник с моим письмом ещё не вернулся с ответом?

– Нет. Видимо, твои друзья ещё не отыскали выход на поверхность. Вот ему и приходится ждать.

Посланнику указывалось особо: пока людей не увидит и весточку не передаст – не возвращаться. Виктор уныло покивал на это сообщение и так же молча, жестами объяснил, куда они уходят и где примерно вылезут на поверхность. Если, конечно, проход сквозной будет по подземельям.

Так и двинулись намеченным маршрутом. Но часа через два пришлось признать, что ущелье закончилось глухим тупиком и придётся возвращаться.

– Ладно, Аши. – Человек разговаривал с животным почти постоянно. Особенно если они находились рядом. – Двигаем обратно. Здесь уже ничего не найдём.

Животное отозвалось на это довольно радостно и довольно. Щёлкнуло пару раз челюстями в знак согласия и двинулось, извиваясь, вперёд. Но уже через пару сотен метров заметно напряглось, с любопытством заглядывая то в какую-то дырку в стене, то посматривая на своего временного хозяина. Виктор эту дырку помнил:

– Что, опять тебя туда так тянет? Ну сам посуди, она у меня на уровне груди и явно выглядит как промоина среди твёрдых пород. Огромный, ты понимаешь?.. Огромный, – он даже руками показал нечто больше него раз в сто, – кусок железа туда не пролезет. А сверху, насколько я помню, там вполне равномерный, ничем не примечательный склон горы. Ни одной расщелины.

Аши внимательно выслушал, ещё раз чутко принюхался к дыре с помощью своего длиннющего языка и с сомнением щелкнул зубами. Словно предлагал: «Может, я всё-таки загляну?»

– Да как хочешь, – согласился человек. – Давай, мчись. А я тут подожду.

Что ещё было хорошо у членов данной сработавшейся пары: даже в глухих пещерах они могли действовать и работать без принудительного освещения. Громадный удав имел в себе некие природные возможности, которые ему позволяли замечать дырки, щели и опасные ямы, преспокойно обходить и выбирать при этом весьма правильное направление движения.

Так что в темнеющей, полной чернотой дыре его хвост скрылся со скоростью убегающей ящерки. Но не успел Менгарец присесть для отдыха и вытянуть натруженные ноги, как издалека послышалось возбуждённое, почти непрекращающееся клацанье челюстей. Подобным способом и собаки выказывают свой восторг и радость от удачно выполненного задания, при приближении очень опасного врага или при достижении добычи. Да и орлы предупреждали о такой реакции гарви, когда они отыскивали что-то стоящее или звали хозяина на бой. Пришлось человеку карабкаться по крутому подъёму промоины не хуже обезьяны, лишь бы как можно скорей выяснить, что же там произошло.

А когда добрался до места, рассмотрел находку и осознал, то сам чуть не залился радостным щенячьим лаем: прямо ему с лицо смотрел раструб реактивного двигателя! Устаревшего, ещё времён первых колониальных переселений, но вполне отлично сохранившегося, а главное – отлично опознаваемого.

Чуть позже стала понятна и вся система такого неадекватного способа хранения внешнекосмической техники. Ведь у отшельника времени было хоть отбавляй. И его корабль имел ещё некоторые ресурсы для краткого взлёта и посадки. Реактор уже не работал, и лунманский прыжок