Фантастика 2026-63 - Татьяна Кагорлицкая

– Мне нужна его клетка.

– Нет, – категорически отрезала я. Может, и зря, потому что Делано поднял голову и уставился на меня. – Что?

– Клетку оставьте.

– Так не пойдет, – металлическим голосом объявил Лайелл. И опять он понял без лишних объяснений, по моей реакции, где вожделенная ценность. И еще кое-что понял, но только он, а не я. – Или вы сейчас выкладываете все как есть, или я вас высаживаю, подаю заявление в нотариальную контору, и уверяю вас, мы ведь оплатим все полностью прямо завтра. Они будут рады. Так как?

Делано думал. А я рассматривала его и отмечала, что симпатичный же парень. Почему все симпатичные парни вокруг или женатые, или идиоты, или мой брат?

– Зачем вам птица, мистер Делано? Только не начинайте рассказывать, что она нанесла вам такую глубокую травму, что вы с нетерпением ждали кончины деда, чтобы открутить ей башку.

– Вот как? Как раз хотел, – невесело пошутил Делано. – Нет, птица нужна для другого.

– И клетка.

– И клетка. – Он внимательно посмотрел на Лайелла, а по мне так, мазнул взглядом. – В общем… если уж выбирать компаньонов, то лучше вас.

– А какая альтернатива? – прищурился Лайелл.

– Вам этого лучше не знать. К счастью, они пока тоже ничего не знают, мы договорились только о том, что они дают мне денег для оплаты долгов. Но без их финансирования…

Машина подпрыгнула на ухабе, и только поэтому я не успела влезть с умным замечанием.

– А в долг они вам дают под вашу почку? Мистер Делано…

Лайелл был разочарован. Лайелл был очень разочарован. Мол, я к тебе со всей душой и с открытым сердцем, а ты делаешь из меня дурачка без всякого уважения.

Машина опять подпрыгнула – мы проезжали какой-то мост. Наш отель был на берегу реки, мутной и чахлой, но считалось, что номер видовой. Стоил он по этой причине как половина крыла самолета.

– Попугай знает, где спрятан клад.

Сказав это, Делано придал лицу самое честное выражение. Может, считал, что мы это съедим. А может, действительно, если он выбирает между местными мафиози и богатыми по меркам Гануа иностранцами… Мы его хотя бы вряд ли убьем.

– Доктор Крэсвелл заставил его заучить инструкцию. Не спрашивайте, как ему это удалось. И он не знал, кстати, что об этом известно мне. Все, что я знаю, отрывки. Их недостаточно, но Бимпо болтал.

– Вам? – не поверила я. – Ладно, дед был слегка прибабахнутый. Вы откуда об этом знаете?

– Потому что я вместо ветеринара. Я беру намного дешевле и мне половина района должна…

Учитель биологии подрабатывает как может. Я переглянулась с Лайеллом: он как, верит?

– А при чем тут клетка?

– Там игрушки. Я выяснил это случайно, но не до конца… если их предлагать Бимпо в каком-то особом порядке, он выдаст место связным текстом. Ну, как на это способен попугай.

Лайелл махнул рукой. Мне показалось, что он принял решение без моего участия, и не то чтобы я не доверяла его мнению, нет. Какой клад, какие попугаи, точнее, один попугай, ищи его теперь хоть остаток жизни! Либо своей, либо его. У нас куча дел, и мы не намерены тут торчать, гоняясь за какими-то кладами. Кроме того, дед мог и пошутить. Если вспомнить его увлечение погребальным барахлом – он не за сокровищами собирался, а на тот свет.

– Мистер Делано… Понятно, что ваша сделка с бандитами от отчаяния. И, надо заметить, вам повезло, что теперь ее можно отменить и сказать, что куш уплыл – даже не конкретизировать. Нам нужна ваша часть наследства, и мы готовы предложить за нее… десять миллионов пиастров. Остальные птицы ведь вам не нужны? Это выгодно вам и невыгодно нам, но это не ваша забота.

– Нет. Если Бимпо вернется…

– А если нет?

Это тупик. Разговор умного человека с упрямым. Говоря проще: разговор человека с ослом.

– Ваши условия?

Лайелл умел торговаться. Мы уже подъезжали к отелю, насколько я видела, да, а Зака мы так и не встретили.

– Вы выкупаете мою долю, забираете птиц, а мне остается клетка. Вы даете мне в долг… примерно двадцать миллионов пиастров на поиски, а я возвращаю вам все ну, допустим, в двойном размере. В тройном. – И Делано покосился на наш мешок с драгоценностями, который покоился на коленях у Лайелла.

Лайелл засмеялся. И это был не тот смех, который я так любила. Даже мне стало жутенько, что говорить о Делано. В свете лампочки под потолком салона было видно, как он побледнел.

– Мистер Делано! Птицы нет, что за клад, вы не знаете, одни догадки, как искать попугая – тоже, и вы предлагаете нам вложиться в такое дело? Я боюсь разбить вам розовые очки. Если бы на моем месте сейчас сидел не доктор права, а глава местной мафии, он сказал бы вам то же самое. Мы выкинем деньги на ветер.

Машина взлетела к подъезду отеля и затормозила.

– Завтра ждем вас до десяти утра, – закончил Лайелл и посмотрел на часы. Ни дать ни взять – прием у премьер-министра окончен. – В десять мы отправляется в нотариальную контору, а затем едем домой.

И он указал Делано на дверь машины, за которой маячил вооруженный охранник.

Глава восьмая

Ночью мне приснился Делано. Он сидел с ногами на моей кровати, кормил попугая финиками и настойчиво повторял, что ничего нам не отдаст, увеличивая громкость и чуть ли не впадая в истерику. Почему-то во сне возразить ему я ничего не решалась и проснулась поэтому с ощущением, что что-то прошло мимо меня.

Вообще-то проснулась я от воплей внизу. К отелю приляпали целых пять звезд, но это было только начало. Роскошь наличествовала везде, так что, предполагая про золотой унитаз в дедовом доме, я не шутила, а вот с комфортом были все-таки нелады.

Вода лилась невесомой тонкой струйкой, кран, когда-то щедро украшенный стразами, подтекал, балдахин на кровати не стирали с того дня, как открыли отель, а было это, если верить рекламе, лет сорок назад. Ну и звуки с улицы, и то, что Лайеллу приходилось еще хуже, чем мне…

Я повернулась и застонала. Кровать заскрипела, на улице кто-то снова истошно завопил, и к первому, и ко второму я успела привыкнуть. Это Ифрикия, Гануа, одна из самых продвинутых стран континента. Здесь беглые дедушки прячут сокровища, выбалтывают секреты попугаям, попугаи в одиночку ищут клад, а за ними в свою очередь гоняются школьные учителя, профинансированные местной улыбчивой мафией. Романтика.