Рыбари и Виноградари. Книга II. В начале перемен - Михаил Давидович Харит

Показалось, что попал между двух громад, которые безжалостно ударили с двух сторон. Одинокий жучок между молотом и наковальней. Трещали рёбра, кровь залила лицо. Глаза заволокло красным туманом.

И вновь голос Максима:

— Он умер! Уходим!

На краю разума звучал грохот, который становился всё тише.

Напоследок услышал голос бабушки: «Бывший друг может стать врагом, а враг оказаться другом. Все они — учителя».

Волны в голове кружили и укачивали, боль исчезла, а серая завеса поглотила разум. Вдруг сознание пробудилось, взорвавшись снопом ярких искр.

Он стоял в огромном зале среди тысяч игральных автоматов. Вместо журчащего водного потока, трелей птиц и стрекота цикад многоголосье человеческой толпы. С удивлением обнаружил, что одет в серый костюм. Уже много лет не носил ничего официального. Как неудобно, жмёт в самых нужных местах. Где он оказался? И почему? Умер?

Неожиданно навстречу выскочил маленький тип, почти карлик, с торчащими крысиными усами, проворно сунул в руку два конверта. И сразу торопливо поспешил прочь.

На конвертах не было адреса, лишь номера, крупно выведенные синим фломастером: «Один» и «Два».

Раскрыл первый. Печатный текст гласил: «Ты не погиб, а потерял сознание и находишься в Ольгином сне. Чтобы она проснулась, должен отдать ей второй конверт и убедить прочесть. Она вот-вот появится в зале. У тебя лишь несколько минут, чтобы сделать это. Скоро ты придёшь в себя».

Подпись отсутствовала.

«Кто-то помогает, кто-то мешает», — вспомнил он слова Максима.

Андрей огляделся и сразу заметил Ольгу. Она шла быстрым деловым шагом. Белая блузка, тёмная юбка. Похожа на клерка.

— Оля!

Женщина обернулась. Она посмотрела на Андрея без всякого интереса:

— Мы знакомы?

— Пожалуй.

— Я вас не помню. Простите, у меня совсем нет времени.

— Меня зовут Андрей. Должен передать вам очень важный конверт.

— Вы шпион? Шучу, шучу. Что там? Деньги? Любовная записка?

— Не знаю, но это очень важно.

Он протянул руку с письмом. Но тут к ним подскочила резвая старушка и проворно выхватила бумагу из его пальцев:

— Я балерина, — доверительно сообщила она.

— Немедленно верните!

— Не люблю ничего отдавать. Так голой останешься.

— Пожалуйста! Мне сейчас не до шуток.

— Да пошёл ты!

В глазах Ольги появилась безразличие. Она отвернулась и сделала движение, чтобы уйти.

На Андрея нахлынуло бешенство. Что делать? Схватить старую ведьму, придушить, швырнуть на пол?

Ольга уже уходила.

Старушка мерзко захохотала и попыталась разорвать бумагу.

Андрей коротко ударил ей кулаком в узенький жёлтый лоб. Подхватил падающее тело. Она была невесомая, как птичка. Неужели убил? Разбираться было некогда. Он бережно усадил труп к ближайшему игральному автомату. Кажется, никто ничего не заметил. Ну возится парень с престарелой мамочкой. Выдрал конверт из слабых пальцев и помчался за уходившей Ольгой.

Поймал её перед лифтом. Никого рядом не было.

— Вот конверт.

— Слушайте, как вас там… Отвяжитесь от меня наконец.

Звякнул лифт. Двери раскрылись.

— Бери, сука! — рявкнул Андрей. — Или я перережу тебе глотку!

Ольга побледнела и послушно взяла письмо. Он проследил, чтобы она уложила его в сумочку и вошла в лифт. Лишь тогда повернулся и пошёл назад. Надо было как-то помочь старушке, если она жива.

И сразу столкнулся со знакомым маленьким усатым типом. Тот уважительно воскликнул:

— Молодец! Успел.

— Старушку прикончил, — доложил Андрей.

— Не валяй дурака. Это же сон!

Действительно, он же во сне. Здесь может произойти всё что угодно. Виртуальная реальность.

— Теперь Ольга спасена? — с надеждой спросил он.

— Если прочитает бумагу. Сейчас она идёт на очень важную встречу и решила выбросить конверт. Посмотрим, может быть, передумает. Тогда всё будет хорошо.

— А если всё же выбросит?

— Тогда — плохо. Ну, давай оживай уже.

Андрей почувствовал, что зал — его запахи и звуки — стал зыбким. Так бывает перед пробуждением. И в эти мгновения часто приходят особенно удачные мысли. Андрей не раз в жизни просыпался с отличными идеями в голове. Но сейчас его вдруг бросило в дрожь. Он подумал, что вёл себя как Вадим. Беспощадно, решительно и быстро. И возможно, другого варианта вообще не было. Мироздание существует в равновесии. Спас одну — погубил другую. Если в одном месте беда ушла, то в другом горе хлебают горстями. Кто-то родился — другой умер. А вдруг Вадим прав? Почему он, Андрей, решил, что может его осуждать? Хорошо, сидя на диване, быть высокоморальной личностью. Но если ты делаешь значимые для мироздания вещи, то волей-неволей нарушаешь равновесие. Совершаешь добрые дела — где-то увеличиваешь вселенское зло. Что же получается? Если совершаешь зло, увеличиваешь добро? Хочешь стать праведником, одной бабушки мало? Надо убивать пачками, как Вадим? Ужас какой-то. Придёт же такое в голову. Впрочем, Иисус отправил разбойника с креста прямо в рай.

Тело покрылось гусиной кожей. И от касаний бегающих по спине мурашек Андрей очнулся. Кто-то накладывал ему на лоб мокрую повязку. Глаза не открывались.

— Ольга, — позвал он.

— Лежи, друг Андрео. Все мы, художники, такие, чуть живы и сразу о любви думаем, — услышал низкий хриплый голос.

Андрео? Имя показалось знакомым. Так ведь это он сам. Хотя в голове уже сложился образ высокого артистичного итальянца.

Открыл глаза. Яркий свет на мгновение ослепил.

К нему обращался огромный демон, покрытый бурой шерстью, с горящими красными глазами, клыками, когтями и прочими атрибутами, принятыми у этой категории существ.

Заметив испуг в глазах больного, принялся терпеливо объяснять:

— Мы недавно познакомились. Меня зовут Асмодей. Я — художник, поэт, музыкант. С того света, естественно.

Андрей не был уверен, что в происходящем есть хоть малая доля естественности. Приглядевшись, распознал страшилище, в которого кто-то с небес запустил молнию.

А демон ласково произнёс:

— Выпей рюмочку абсента. Отличное лекарство из горькой полыни.

— Ага. Смерть мозгу и наперегонки с зелёными чертями.

— Друг мой, ты уже беседуешь с демоном. Хуже не будет.

Андрей огляделся. Он лежал на шотландском клетчатом пледе в мягкой тёплой траве. Дружелюбно прыгали кузнечики, паучок сновал на серебристых нитях между двух стебельков. В голове таились тьма и смутное ощущение, что пропущено много интересного.

— Что со мной?

— У нас, людей искусства, трансформация образа часто происходит через расщепление ДНК сознания. Не переживай, и всех переживёшь.

Собеседник изъяснялся как-то уж очень мудрёно. Андрей выпил горькое лекарство. Паучок остановился, пронзительно сверкнул маленькими глазками и невнятно пробурчал.

— Что-что? — переспросил Андрей и вновь протянул рюмку.

Демон проворно добавил. Две порции действовали намного эффективнее одной. Трава заиграла сокрытыми досель полутонами,