Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

class="p1">А вот и наши «герои»! Сто чертей им в задницу! Попёрлись-таки в залив. Из марева ночи появляется лодка нашей группы. Русским же языком было сказано — 'Быть начеку возле мыса и дожидаться вызова'. Ну, ёксель-моксель, «Нахимовы»!!! Устроили тут «Синопское сражение». Ладно, с этим позже разберёмся. А сейчас надо попытаться негра выудить — вон он всё ещё барахтается. Он нам пока для допроса нужен. Снимаю рубаху, берцы и бегу к морю. Акульих плавников поблизости вроде не видно, призывно машу руками Любаше:

— Люба, пока плавать буду, глянула бы акул, если заметишь, стрельни в воздух. А то у меня глаз не хватит за всем уследить.

И бросаюсь в воду. Грести пришлось довольно долго, всё-таки далековато беглец успел уплыть. Около беглеца оказываюсь не один. Вазиф, а он не ахти какой пловец, уже тоже здесь, видимо отправленный Фаей мне на помощь. Ух ты, смотри-ка, а наш спасаемый пистолет достал, вражина — не такой уж он и беспомощный, как нам с берега казалось. Достать-то он его достал, но на большее сил у него не хватило — начал захлёбываться, выпустил пистолет из руки и вот-вот тоже булькнул бы ко дну, если бы мы его не подхватили. Удерживать обессилившего «рабовладельца» над водой было довольно трудно, ещё и успокоить кулаком пришлось, чтобы не потопил, хватаясь. Поэтому дальше пришлось на месте дожидаться подхода нашей спасательницы. С трудом втроём перевалили его через борт, а затем, отдышавшись, и сами взобрались.

В утреннем, уже «восходном» свете в лагере Фидель караулил двух оставшихся бандитов. Подельница была привязана к деревцу, а в одинарной палатке находился еще один — раненый. Заглянул внутрь, судя по запаху и виду бинтов дела там плохие. Ну этого к Фае, как освободится, посмотрит и этого 'пациента'. Хотя у неё и другие дела могут появиться. Невольники всё ещё в деревянном срубе — хорошо, что их испанец пока не выпустил. И правильно сделал! Разбегутся ещё от страха — лови их потом по всему острову… Сейчас как раз и будем ими заниматься. Теперь проверим своих. Доктор на пляже — занимается раненым пленным. Фидель, Люба и Вазиф здесь. А где же Адам? Подхожу к испанцу, который рассматривает одно из захваченных ружей, кладу руку на плечо и спрашиваю:

— Adam no vio? (Не видел Адама? — исп.)

— Ahi el come algo. (Ест уже что-то. — исп.) — и наш оружейник показывает рукой за палатки на шалаш.

Точно, сидит наш проводник-сото на корточках и что-то уже уплетает. Проголодался уже значит, ночные приключения и его вымотали. Ну да ладно, главное что он при деле. Так, теперь всех своих вижу. Оглядываю нехитрый и довольно широко разбросанный по территории лагерь. Две палатки: одинарная и двойная с переходным тамбуром, кстати, довольно неплохая. Это жилища 'рабовладельцев'. Рядом кострище, пару брёвен, хлипкий столик. С другой стороны палаток — шалаш, скорее всего «сарай хозяйственный», кладовка. Тут же поблизости родничок небольшой и место перед ним вытоптанное, где воду набирают.

Метрах в сорока ближе к заливу — сруб, довольно качественный, из оцилиндрованных бревен, к нему пристрой тоже деревянный, абы как на тяп-ляп-отвались, сделанный — это загон для местных рабов. Рядом с ним своё костровище. Ещё чуть дальше и правее — на небольшом холмике какая-то непонятного назначения стройка начата — видны горки снесённого сюда камня и выбранные кучи земли, лопаты, кирки, составленные у дерева. Ближайшая зона, жилая, накрыта от солнца и дождя большим куском какого-то рекламного баннера, довольно толково натянутого меж деревьев. Вот, собственно, и весь здешний лагерь. Ладно, пора заниматься 'рабами', чем раньше начнём — тем быстрее с ними закончим.

Махаю рукой Адаму и, дождавшись когда тот подойдёт, наказываю ему посидеть в палатке и не высовываться, пока не скажу, не надо нам, чтобы его пока освобождённые с нами видели… Им ещё судьбы всех выживших негров предстоит решать.

(Мичман Николай — первое знакомство)

— Ну что, «Мичман», давай теперь знакомится? Я — Кот, на земле Андреем звали, а тут сюда «сам пришел». За тобой. Так что теперь уже зови как и все НАШИ.

— А я что, уже и ВАШ?

— Пока ещё окончательно нет, но не сомневаюсь — будешь!

— И что за народ у тебя? Смотрю, по-русски многие говорят.

— Да всяких хватает. Как в ещё том нашем Советском Союзе. Есть наши русские, вон испанец с нами, и еще Дома разные есть.

— Даже так? Ладно, посмотрим. Николай, Мичман — мне привычно, тогда и ты так называй. Из Мариуполя. Здесь на островах — с увольнительной по Кейптауну оказался. Под либерийским флагом ходили, дома-то в незалежной денежной работы меньше было… Вот и пришлось…

— Ну а я с родного мне города, что на Волге, здесь. Потом расскажу. Будет ещё время.

Обменялись крепкими рукопожатиями. Ну что ж — процесс пошёл. По виду суровый мужик, слова лишнего зря не скажет. А глаза-то с хитринкой. Ну-ну, хитри пока, есть на тебя виды. Никуда-то ты от нас не денешься!

(судовой механик мичман Николай)

— Благодари свою команду с «Переяслава», помогли тебе часики-то подарочные, они и привели нас сюда. Вот, кстати, и возвращаю. За тобой мы здесь, собирайся, с нами пойдёшь.

— Ага, вижу я как твои люди, Кот, «бескорыстно» мешки набивают.

— Наши, Мичман, наши. Так и то ж трофеи. Сам, поди, знаешь — что с бою взято…

— То свято. Знаю. Не спорю, сам такой. Я-то Вам зачем?

— Ты по профессии кто, напомни-ка?

— Механик судовых двигателей.

— Вот — ты и сам ответил!

— Так у вас что — и Корабль уже есть?

— Будет! И ты его заведёшь!

— А если нет, не смогу — что, прогонишь?

— Вот ты моряк, Николай. Опытный, побывал, поди-ка, в разных местах, много чего видел. Скажи, бывают острова совсем без материков?

— ЧТО ты знаешь, Кот??!

— «Птички-то летят», Мичман. Течения… Ничего не напоминает? Я тут карту известных нам островов рисую, течений меж ними, ветров. Кое-какие мысли появляются. Где мы, находимся, кстати, тоже предполагаю.

— Здесь останетесь, вместо прежних, или ещё как?

— Домой мы пойдём. Остров мы свой так называем — Дом.

— Когда отходим?

— Вот! Наконец-то разродился. Скоро. Так-то лучше, иди, позови следующего.

— Тут хлопчика одного чернявого надо бы ещё с нами прихватить. Загнобят тут злые цыгане его без